LXX.
Покончивъ это дѣло безъ всякой для себя невыгоды и снова возвратясь въ достопочтенную тишину частной жизни, мистеръ Денни рѣшился позабавиться съ полчаса женскою бесѣдою. Онъ направилъ шаги свои къ дому, гдѣ Долли и миссъ Гэрдаль все еще оставались въ заключеніи, и куда, по приказу мистера Симона Тэппертейта, перенесли и миссъ Меггсъ.
Когда мистеръ Денни шелъ по улицамъ, загнувъ за спину руки, облеченныя въ кожанныя перчатки, сіяя веселостью и пріятнымъ ожиданіемъ,-- онъ похожъ былъ на фермера, который прогуливается по своимъ полямъ и напередъ радуется даромъ благого промысла. Куда бы онъ ни взглянулъ, вездѣ то та, то другая куча развалинъ обѣщала ему большую работу; весь городъ, казалось, былъ для него вспаханъ, засѣянъ, и такъ нельзя больше благопріятствуемъ погодою; можно было надѣяться на богатую жатву.
Невозможно предполагать, чтобъ мистеръ Денни, прибѣгнувъ къ оружію и насильственнымъ мѣрамъ для поддержанія порядка во всей его чистотѣ и для сохраненія всей странной, искони вѣчной полезности и нравственнаго достоинства висѣлицы, предвидѣлъ когда нибудь напередъ такую счастливую развязку. Напротивъ, онъ видѣлъ въ ней теперь одно изъ тѣхъ благословеній, какія небо неисповѣдимыми путями ниспосылаетъ въ пользу и назиданіе добродѣтельнымъ. Онъ чувствовалъ какъ бы особенное о себѣ попеченіе судьбы въ этомъ богатомъ назрѣваніи всѣхъ сѣмянъ для висѣлицы. Никогда не считалъ онъ себя такимъ любимцемъ и баловнемъ судьбы, никогда въ цѣлой жизни не любилъ онъ эту богиню такъ сильно и съ такой твердою надеждою.
Возможность самому быть арестованнымъ какъ мятежнику и понести наказаніе наравнѣ съ прочими, мистеръ Денни отвергалъ какъ нелѣпость; онъ разсуждалъ, что поведеніе его въ Ньюгетѣ и важная услуга, въ этотъ день оказанная, больше чѣмъ перевѣсятъ и обезоружатъ всякое свидѣтельство, которое бы захотѣло поставить его въ сообщники мятежной черни; всякое обвиненіе со стороны тѣхъ, которые сами находились подъ судомъ, сочтется, разумѣется, ни за что; а еслибъ, по несчастію, даже и открылся какой-нибудь его промахъ, то, навѣрно, на него посмотрятъ сквозь пальцы и не обратятъ вниманія, изъ уваженія къ необычайной пользѣ его должности и изъ общей любви къ нему, какъ къ исполнителю закона. Однимъ словомъ, во всей игрѣ онъ очень хорошо распорядился своими картами: въ пору покинулъ сообщниковъ; выдалъ двухъ бунтовщиковъ и убійцу, и былъ спокоенъ какъ нельзя больше.
Одно лишь обстоятельство было нехорошо, именно, своевольное заключеніе Долли и миссъ Гэрдаль въ домѣ, почти принадлежавшемъ къ его дому. Это былъ точно камень преткновенія, потому что еслибъ ихъ нашли и освободили, то обѣ дѣвушки показаніемъ своимъ могли бы поставить его въ опасное положеніе; а вынудить у нихъ клятву, чтобы онѣ молчали, и потомъ освободить ихъ -- объ этомъ нечего было и думать. Можетъ быть даже, не столько любовь къ обращенію съ прекраснымъ поломъ, сколько опасность, грозившая съ этой стороны, заставляла его спѣшить къ своимъ плѣнницамъ; на каждомъ шагу онъ ругалъ и клялъ отъ души влюбчивые характеры Гога и Тэппертейта.
Когда онъ вступилъ въ убогую комнату, гдѣ онѣ были заперты, Долли и миссъ Гэрдаль молча отошли въ самый дальній уголъ. Миссъ Меггсъ, обладавшая необыкновенно нѣжнымъ чувствомъ насчетъ своей дѣвственной репутаціи, тотчасъ упала на колѣни и громко завопила:-- "Что будетъ со мною? Гдѣ мой Симмунъ? Пощадите, добрый человѣкъ, слабость моего пола!" -- и тому подобныя жалобныя восклицанія, которыя она умѣла произносить съ большимъ приличіемъ и искусствомъ.
-- Миссъ, миссъ,-- шепталъ Денни, кивая ей указательнымъ пальцемъ.-- Подойдите-ке сюда, я вамъ ничего не сдѣлаю. Подойдите, душенька!
Миссъ Меггсъ тотчасъ перестала кричать, какъ скоро онъ открылъ ротъ, и внимательно его слушала; но услышавъ такой нѣжныи эпитетъ, завизжала опять:-- "Развѣ я его душенька? Онъ зоветъ меня евосю душенькой! Боже мой, зачѣмъ я не родилась старою и уродомъ? Зачѣмъ я младшая изъ шестерыхъ, которыя всѣ померли и лежатъ въ могилѣ, кромѣ замужней сестры, что живетъ въ "Золотомъ-Львѣ", двадцать седьмой нумеръ, вторая дверь направо".
-- Да вѣдь я сказалъ тебѣ, что ничего не сдѣлаю,-- возразилъ Денни, указавъ на стулъ. Ну что же, миссъ?
-- Не знаю, что. А что-нибудь да случится!-- кричала Меггсъ. сложивъ руки въ отчаяніи.
-- Говорю тебѣ, ничего не случится,-- отвѣчалъ палачъ.-- Прежде уйми свой крикъ, а потомъ поди и сядь здѣсь. Ну, поворачивайся, голубушка!
Ласковый тонъ, какимъ сказалъ онъ послѣднія слова, никакъ не привелъ бы его къ цѣли, еслибъ онъ не сопровождалъ этихъ словъ всяческими киваньями и знаками, засовывая, напримѣръ, языкъ за щоку и указывая большимъ пальцемъ черезъ плечо, изъ чего миссъ Меггсъ поняла, что онъ хочетъ съ нею глазъ на глазъ поговорить о дѣлѣ Долли и миссъ Гэрдаль. Такъ какъ любопытство было въ ней сильно, и зависть нисколько въ ней не дремала, то она встала и приблизилась къ нему, но не вдругъ, а мало-по-малу, останавливаясь и пугаясь при каждомъ шагѣ, шейные мускулы ея особенно работали въ это время.
-- Садись,-- сказалъ палачъ.
Приводя слово въ дѣло, онъ отчасти насильно усадилъ ее на стулъ, и чтобъ успокоить ее маленькою невинною ласкою, уставшгь указательный палецъ на манеръ бурава и сдѣлалъ видъ, будто хочетъ просверлить ей бокъ; миссъ Меггсъ снова взвизгнула и обнаружила припадки обморока.
-- Милочка, милочка!-- шепталъ Денни, придвигаясь вплоть къ ея стулу.-- Когда твой молодой человѣкъ былъ здѣсь въ послѣдній разъ?
-- Мой молодой человѣкъ, судірь?-- отвѣчала Меггсъ тономъ сильнаго огорченія.
-- Ну? Симмунъ что ли, знаешь его?-- сказалъ Денни.
-- Да, мой!-- воскликнула Меггсъ въ припадкѣ желчи и взглянула при этомъ на Долли.-- Мой, сударь!
Именно этого хотѣлъ и ждалъ мистеръ Денни.
-- Ахъ,-- сказалъ онъ, взглянувъ такъ нѣжно на миссъ Меггсъ, что она, какъ послѣ сама разсказывала, сидѣла будто на иголкахъ, не зная; что за намѣренія скрываются въ этомъ взглядѣ:-- этого я всегда опасался. Я самъ это предвидѣлъ. Это ея дѣло. Она хочетъ отвратить его и соблазнить...
-- Не стала бы я,-- воскликнула Меггсъ, сложивъ руки и повернувь глаза съ видомъ набожной стыдливости,-- не стала бы я такъ навязываться, какъ она; я не была бы такъ нагла, какъ она; я не дѣлала бы такъ, какъ будто говорила каждому мужчинѣ "поди, поцѣлуй меня." -- Тутъ объялъ ее конвульсивный ужасъ, такъ что она задрожала всѣмъ тѣломъ.-- Хоть бы мнѣ дали за это всѣ земныя царства. Ни что въ свѣтѣ -- прибавила миссъ Меггсъ торжественно: -- не заставило бы меня это сдѣлать! Ничто въ свѣтѣ...
Она все отъ времени до времени оборачивалась въ уголъ, гдѣ сидѣли Долли съ миссъ Гэрдаль, испуская восклицанія или вздохи, или прижимая руку къ сердцу и страшно дрожа, чтобъ соблюсти наружное приличіе и дать имъ понять, что она лишь принужденно, насильно разговариваетъ съ Денни и что приноситъ этимъ великую личную жертву общему благу. Наконецъ, Денни поглядѣлъ такъ многозначительно и придалъ своему лицу такое особенное выраженіе, чтобы намекнуть ей подвинуться поближе, что она оставила, свои продѣлки и обратила на него полное и нераздѣльное вниманіе.
-- Когда, я говорю, былъ здѣсь Симмунъ?-- шепнулъ ей Денни на ухо.
-- Не былъ со вчерашняго утра; да и тогда приходилъ на нѣсколько минутъ. Третьяго дня не былъ здѣсь цѣлый день.
-- Знаешь ли, что онъ хотѣлъ одну-то увезти?-- сказалъ Денни, указавъ возможно легкимъ движеніемъ головы на Долли.-- А тебя хотѣлъ передать кому-нибудь другому.
Миссъ Меггсъ, впавшая, при первой части предложенія, въ страшную горесть, немного оправилась при послѣднихъ словахъ и, внезапно удержавъ слезы, хотѣла, повидимому, этимъ показать, что такое распоряженіе согласовалось бы, можетъ быть, съ ея правилами, и что вообще это могло бы еще быть вопросомъ.
-- Да, къ несчастію,-- продолжалъ Денни, замѣтивъ ея гримасу:-- былъ другой человѣкъ, который, видишь ли, тоже былъ въ нее влюбленъ; но этотъ другой арестованъ теперь, какъ бунтовщикъ, и съ нимъ ужъ все покончено.
Миссъ Меггсъ готова была попятиться назадъ.
-- Но мнѣ бы хотѣлось,-- сказалъ Денни:-- очистить этотъ домъ и ввести тебя въ твои права. Что, еслибъ я взялъ ее прочь съ дороги, а?
Миссъ Меггсъ опять ободрилась и отвѣчала со множествомъ разстановокъ и перерывовъ, что обольщеніе погубило бы Симмуна. Въ этомъ виновата была бы не она, а Долли. Мужчины не могутъ такъ проникать въ эти страшныя лукавства, какъ женщины, и потому попадаются въ сѣти и становятся плѣнниками, какъ случилось и съ Симмуномъ. Она не руководится въ этомъ случаѣ никакою личностью; напротивъ, расположена отъ души ко всѣмъ сторонамъ. Но она знаетъ, что если Симмунъ свяжется съ какой-нибудь хитрой и коварной кокеткой (по имени она никого не хотѣла называть: что ей до того за дѣло), то на всю жизнь сдѣлается несчастнымъ и пропавшимъ человѣкомъ; и потому, она совѣтуетъ только изъ предосторожности... Таково, прибавила она, ея убѣжденіе. Но какъ тутъ дѣло касается до лицъ и можетъ почесться за мстительность, то она проситъ не поминать больше объ этомъ; и, желая исполнить христіанскій долгъ ко всякому человѣку, даже къ жесточайшему врагу своему, уже не станетъ слушать Денни, что бы онъ ни говорилъ. Тутъ она заткнула уши и качала головою направо и налѣво, показывая мистеру Денни, что она глуха, какъ камень, хотя бы онъ кричалъ ей изъ всѣхъ силъ.
-- Посмотри же, милочка,-- сказалъ мистеръ Денни:-- если у тебя тѣ же цѣли, что у меня, и если только хочешь быть покойна и отдѣлаться во-время, то я могу къ завтрашнему дню очистить домъ и всю эту грязь выкинуть отсюда вонъ.-- Послушай же, пожалуйста. Вотъ еще тутъ другая.
-- Какая другая, сэръ?-- спросила Меггсъ, все еще держа пальцы въ ушахъ и упрямо качая головою.
-- Ну, эта высокая,-- сказалъ Денни, погладивъ себѣ подбородокъ и пробормотавъ еще сквозь зубы, что не станетъ поперечить мистеру Гашфорду.
Миссъ Меггсъ, все еще глухая какъ камень, отвѣчала, что если миссъ Гэрдаль чѣмъ-нибудь помѣха ему, то онъ можетъ на этотъ счетъ быть совершенно покоенъ; изъ разговора Гога съ Тэппертейтомъ, когда они были здѣсь въ послѣдній разъ, она знаетъ, что завтра вечеромъ ее уведутъ одну (только не они, а кто-то другой).
Мистеръ Денни вытаращилъ глаза при этомъ извѣстіи, присвиснулъ, еще подумалъ, наконецъ стукнулъ себя по лбу и кивнулъ головою, какъ будто нашелъ напослѣдокъ ключъ къ таинственному похищенію. Тогда сообщилъ онъ свой планъ насчетъ Долли миссъ Меггсъ, которая, разумѣется, стала еще глуше прежняго, когда онъ заговорилъ, и во все время слѣдующаго разговора не слыхала ни слова.
Вотъ въ чемъ состоялъ этотъ остроумный планъ. Мистеръ Денни тотчасъ же пріищетъ между бунтовщиками отважнаго молодца (одинъ такой, говорилъ онъ, ужъ былъ у него на примѣтѣ), который, будучи напуганъ его угрозами и арестомъ такого множества товарищей, не бывшихъ ни лучше, ни хуже его, съ радостью ухватится за всякій случай бѣжать съ добычею за-границу, въ безопасное мѣсто, даже еслибъ это путешествіе стѣсняла ему невольная спутница; а эта спутница, будучи пригожею дѣвушкой, будетъ еще тутъ лишнею приманкою и соблазномъ. Какъ скоро найдетъ онъ такого молодца, то приведетъ его въ слѣдующую ночь, когда "высокую" возьмутъ отсюда, а миссъ Меггсъ нарочно удалится покамѣстъ; тогда Долли завяжутъ ротъ, закутаютъ ее въ плащъ и свезутъ тихонько на берегъ, гдѣ есть множество средствъ очень скромно отправить ее на какой-нибудь баркѣ двусмысленнаго характера,-- а тамъ... нечего много разспрашивать. Что же касается до издержекъ на это похищеніе, то, какъ онъ уже разсчитывалъ, какіе нибудь два-три серебряные чайника или кофейника съ прибавкою на водку (напримѣръ, лепешки или стакана вина) будутъ слишкомъ достаточны на ихъ покрытіе. Мятежники зарыли много всякой серебряной посуды по разнымъ глухимъ сторонамъ Лондона, особливо же, какъ ему извѣстно, въ Сентъ-Джемсъ-Скверѣ, гдѣ, при наступленіи ночи, обыкновенно ни души не бываетъ, то стало быть деньги уже готовы и могутъ быть взяты, когда угодно. Съ Долли джентльменъ пусть дѣлаетъ, что ему заблагоразсудится: онъ ни къ чему не будетъ обязанъ, кромѣ того только, чтобъ увезти ее съ собою; всѣ же прочія мѣры и распоряженія пусть будутъ совершенно въ его волѣ.
Если-бъ миссъ Меггсъ слышала это, то безъ всякаго сомнѣнія очень огорчилась бы, что такая молодая дѣвушка убѣжитъ съ незнакомцемъ, да еще ночью,-- потому что ея нравственное чувство, какъ мы ужъ много разъ имѣли случай замѣтить, было весьма нѣжнаго свойства. Но едва мистеръ Денни окончилъ разсказъ свой, какъ она напомнила ему, что онъ напрасно такъ усердно трудится говорить ей что нибудь. Потомъ она замѣтила (все еще не вынимая пальцевъ изъ ушей), что только строгій практическій урокъ можетъ спасти слесареву дочь отъ конечнаго паденія, и что родъ нравственной обязанности и священнѣйшій долгъ ея къ родителямъ заставляетъ желать, чтобъ кто-нибудь далъ ей такой урокъ для ея исправленія. Миссъ Меггсъ замѣтила также и очень справедливо, въ видѣ общей мысли, только что теперь случайно пришедшей ей въ голову, что слесарь и жена его будутъ, однакожъ, роптать и жаловаться, если когда-нибудь потеряютъ дочь свою чрезъ насильственное похищеніе тѣмъ или другимъ образомъ: впрочемъ, мы, смертные люди, рѣдко знаемъ, что служитъ намъ во благо и въ пользу, будучи столь несовершенны и грѣшны отъ природы, что лишь немногіе изъ насъ достигаютъ этого яснаго о вещахъ понятія.
Доведши бесѣду до такого успокоительнаго заключенія, они разстались. Денни отправился хлопотать о выполненіи своего плана и сдѣлать еще разъ прогулку по своимъ помѣстьямъ; а миссъ Меггсъ, какъ скоро онъ вышелъ, предалась такой отчаянной тоскѣ (по случаю нѣкоторыхъ щекотливыхъ вещей, какъ она дала понять дѣвушкамъ, какія осмѣлился наговорить ей палачъ), что Долли чуть не заплакала отъ жалости. Въ самомъ дѣлѣ, она говорила и дѣлала такъ много нѣжнаго и добраго для утѣшенія Меггсъ и была при этомъ такъ прекрасна, что Меггсъ тутъ же, не сходя съ мѣста, выцарапала бы ей глаза, еслибъ не имѣла достаточныхъ причинъ удерживать свою злость, зная несчастіе какое между тѣмъ готовилось бѣдной малюткѣ.