XLIX. Дружба по службѣ.
Въ домашнемъ быту мистера Джозефа Бэгнета, иначе Бакаута, отставного артиллериста и нынѣшняго музыканта на бассонѣ, наступило великое годичное событіе. Событіе пиршества и торжества. Ознаменованіе дня рожденія въ семействѣ
Это не день рожденія мистера Бэгнета. Мистеръ Бэгнетъ отличаетъ эту эпоху въ музыкальномъ своемъ положеніи очень просто; передъ завтракомъ онъ цѣлуетъ дѣтей съ особеннымъ наслажденіемъ и усиленнымъ чмоканьемъ, выкуриваетъ лишнюю трубку табаку послѣ обѣда, и вечеромъ углубляется въ созерцаніе о томъ, что думаетъ объ этомъ днѣ его старушка-мать; это представляетъ предметъ безконечныхъ размышленій, созданный его матерью, которая перешла изъ этой жизни лѣтъ двадцать тому назадъ. Нѣкоторые люди не всегда съ такою нѣжностью вспоминаютъ о своемь отцѣ, чаще всего случается, что въ запасѣ своихъ воспоминаній всю сыновнюю любовь свою они соединяютъ съ именемъ матери. Мистеръ Бэгнетъ быль изъ числа такихъ людей.
Не есть это и день рожденія одного изъ трехъ дѣтей его. Такія случаи обыкновенно имѣютъ свои особенныя отличія, которыя не выходятъ, впрочемъ, изъ границъ скромныхъ поздравленій и приготовленія къ обѣду пуддинга. Въ минувшій день рожденія молодого Вулича, мистеръ Бэгнетъ, послѣ замѣчаній о его ростѣ и вообще о физическомъ развитіи, приступилъ въ минуту глубокаго размышленія о перемѣнахъ производимыхъ временемъ, къ испытанію его въ катихизисѣ. Послѣ первыхъ двухъ вопросовъ: какъ тебя зовутъ? и кто далъ тебѣ это имя?-- вопросовъ, сдѣланныхъ съ чрезвычайной точностью, память измѣнила ему въ аккуратномъ предложеніи третьяго, и онъ замѣнилъ его допросомъ своего собственинаго сочиненія: какъ тебѣ нравится это имя? сопровождая его такимъ многозначительнымъ взглядомъ, выражавшимъ и назидательность и пользу подобнаго вопроса, что дѣйствительно придавалъ ему совершенно религіозное значеніе. Это однако же было отступленіемъ отъ принятыхъ правилъ для подобнаго торжественнаго случая, отступленіе, которое онъ дозволилъ себѣ именно только въ день рожденія молодого Вулича.
Этотъ день есть день рожденія хозяйки дома, матери семейства, старой бабенки мистера Бэгнета; это величайшій праздникъ въ домѣ, день отмѣченный въ календарѣ мистера Бэгнета красными чернилами. Такое торжественное событіе всегда ознаменовывалось по извѣстнымъ формамъ, установленнымъ и предписаннымъ самимъ мистеромъ Бэгнетомъ много лѣтъ тому назадъ. Мистеръ Бэгнетъ вполнѣ убѣжденъ, что имѣть къ обѣду пару куръ есть верхъ величайшей роскоши. Въ этотъ день рано поутру, онъ неизмѣнно отправляется лично покупать такую пару, и, неизмѣнно обманутый продавцомъ, дѣлается владѣтелемъ пары самыхъ престарѣлыхъ обитателей изъ всѣхъ европейскихъ курятниковъ. Возвратясь домой съ этой въ высшей степени черствой покупкой, завязанной въ чистый синій съ бѣлыми клѣтками носовой платокъ (что также непосредственно входитъ въ составь его распоряженій), онъ случайнымъ образомъ за завтракомъ предлагаетъ мистриссъ Бэгнетъ объявить откровенно, чего бы она желала сегодня къ обѣду. Мистриссъ Бэгнетъ по какому-то странному стеченію обстоятельствъ, постоянно повторявшемуся въ этотъ день безъ всякой перемѣны, отвѣчала, что она желала бы имѣть къ обѣду пару куръ, и мистеръ Бэгнетъ немедленно доставалъ изъ скрытнаго мѣстечка и предлагалъ ей это лакомство среди всеобщаго восторга и радости. Послѣ этого онъ требовалъ, чтобы старушка весь этотъ день ничего не дѣлала, сидѣла бы только на мѣстѣ въ лучшемъ нарядѣ своемъ, между тѣмъ какъ онъ съ молодежью будетъ прислуживать ей. Такъ какъ онъ не имѣлъ блестящихъ познаній въ поварскомъ искусствѣ, то можно представить, что такая честь доставляла старой бабенкѣ скорѣе досаду, чѣмъ удовольствіе; она впрочемъ подчинялась своему парадному положенію со всевозможной радостью и наслажденіемъ.
Въ настоящій день рожденія, мистеръ Бэгнетъ окончилъ свои обычныя предварительныя распоряженія. Онъ купилъ два образца дичи, которая, если можно допустить истину въ пословицѣ: "стараго воробья на мякинѣ не проведешь", ужъ конечно не была поймана на мякинѣ, чтобы жариться на вертелѣ; онъ изумилъ и привелъ въ неизъяснимый восторгъ все семейство такимъ невиданнымъ произведеніемъ; онъ самъ распоряжается жареньемъ птицы; между тѣмъ какъ мистриссъ Бэгнетъ, безпрестанно подергивая своими крѣпкими загорѣвшими пальцами при каждомъ разѣ, когда замѣчаетъ ошибки въ приготовленіи обѣда, сидитъ себѣ въ парадномъ платьѣ, какъ почетная гостья.
Квебекъ и Мальта накрываютъ столъ, а Вуличъ, какъ и слѣдуетъ, помогаетъ своему отцу и весьма усердно приводитъ въ движеніе вертелъ. Для поправленія ошибокъ ихъ, мистриссъ Бэгнетъ отъ времени до времени подмигиваетъ имъ, киваетъ головой, или морщитъ лицо.
-- Въ половинѣ второго,-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ:-- изъ минуты въ минуту... будетъ все готово.
Мистриссъ Бэгнетъ, подъ вліяніемъ томительнаго безпокойства, усматриваетъ, что одинъ изъ нихъ совершенно прекращаетъ свое дѣйствіе передъ очагомъ, и птица начинаетъ горѣть.
-- Для тебя будетъ обѣдъ,-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ:-- настоящій царскій.
Мистриссъ Бэгнетъ радуется, выказываетъ рядъ бѣлыхъ зубовъ, и на взглядъ своего сына обличаетъ столько безпокойства, что онъ, движимый чувствомъ сыновней любви, спрашиваетъ ее глазами, въ чемъ дѣло? и въ ожиданіи отвѣта, стоитъ выпуча глаза, болѣе прежняго забывая о птицахъ, не подавая ни малѣйшей надежды на возвращеніе къ самосознанію. Къ счастію старшая сестрица его угадываетъ причину волненія въ груди мистриссъ Бэгнетъ, и самымъ убѣдительнымъ толчкомъ приводитъ его въ чувство. Неподвижный вертелъ снова начинаетъ вертѣться, и мистриссъ Бэгнетъ въ избыткѣ радости и душевнаго облегченія закрываетъ глаза.
-- Чай и Джорджъ заглянетъ къ намъ,-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ:-- такъ знаешь, въ половинѣ пятаго... изъ минуты въ минуту. А сколько будетъ лѣтъ, моя бабенка, что Джорджъ заглядываетъ къ намъ въ этотъ денекъ?
-- Ахъ, Бакаутъ, Бакаутъ, я начинаю думать, столько лѣтъ, сколько достаточно, чтобъ молодой бабенкѣ сдѣлаться старою, ни больше ни меньше,-- отвѣчаетъ мистриссъ Бэгнетъ, смѣясь и качая головой.
-- Ничего, бабенка,-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ:-- ничего... ты, на мой взглядъ, нисколько не состарилась... все та же молодая, да пожалуй еще и моложе... право моложе... всякій скажетъ, что моложе.
При этомъ Квебека и Мальта хлопаютъ въ ладоши и восклицаютъ, что старый толстякъ вѣрно принесетъ каюй нибудь гостинецъ матери, и начинаютъ придумывать, что именно онъ принесетъ.
-- Знаешь ли что, Бакаутъ,-- говоритъ мистриссъ Бэгнетъ, бросая взглядъ на скатерть и мигая правымъ глазомъ Мальтѣ, давая этимъ знать, что на столѣ нѣтъ соли, и въ то же время кивнувъ Квебекѣ головой намекаетъ ей на перецъ:-- я начинаю думать, что Джорджъ снова обѣгаетъ насъ.
-- Джорджъ обѣгаетъ, да только онъ не убѣжитъ.-- отвѣчаетъ мистеръ Бэгнетъ.-- Своего кармана онъ не поставитъ въ тупикъ. Небось не таковскій.
-- Нѣтъ, Бакаутъ. Нѣтъ. И не говорю, что онъ убѣжитъ.. Я не думаю, что онъ это сдѣлаетъ. Но, мнѣ кажется, еслибъ онъ развязался съ этимъ долгомъ, такъ не станетъ долго думать, уберется отсюда подальше.
Мистеръ Бэгнетъ спрашиваетъ -- почему?
-- А потому,-- отвѣчаетъ жена его:-- что Джорджъ, какъ мнѣ кажется, начинаетъ становиться черезчуръ нетерпѣливымъ и безпокойнымъ. Я не говорю, что онъ какъ будто связанъ по рукамъ и по ногамъ -- нѣтъ! Не имѣй онъ свободы, онъ бы не былъ и Джорджемъ; но все же онъ видимо страдаетъ чѣмъ-то и постоянно; какъ-то не въ духѣ.
-- Адвокатъ-то, его видишь, сосетъ не на животъ, а на смерть,-- замѣчаетъ мистеръ Бэгнетъ:-- вѣдь онъ самого чорта выведетъ изъ терпѣнія.
-- Пожалуй, что такъ, Бакаутъ; пожалуй, что и правда.
Дальнѣйшій разговоръ прекращается на время, потому что мистеръ Бэгнетъ находитъ себя въ необходимости сосредоточить всю силу умственныхъ своихъ способностей на приготовленіи обѣда. который находился въ маленькой опасности: дичь принимала крайне сухой видъ по тому обстоятельству, что при ней не было подливки, и потому еще, что въ приготовленную подливку не прибавлено муки для надлежащаго устраненія отъ нея водянисто-желтаго цвѣта. По поводу тѣхъ же самыхъ неблагопріятныхъ обстоятельствъ картофель ни подъ какимъ видомъ не слушается вилокъ, когда нужно снимать съ него шкурку, и распадается изъ середины по всѣмъ направленіямъ, какъ будто онъ подверженъ вулканическимъ изверженіямъ. Ноги зажаренной птицы сдѣлались длиннѣе, чѣмъ бы слѣдовало, и чрезвычайно шероховаты. Устранивъ всѣ эти недочеты по мѣрѣ силъ своихъ и способностей, мистеръ Бэгнетъ наконецъ раскладываетъ все по блюдамъ, и вмѣстѣ съ семьей садится за столъ. Мистриссъ Бэгнетъ занимаетъ мѣсто почетнѣйшей гостьи по правую отъ него сторону.
Слава Богу, что день рожденія старой бабенки не бываетъ дважды въ году, иначе два подобныхъ угощенія домашней птицею имѣли бы пагубныя послѣдствія. Всякаго рода самыя нѣжныя жилочки и лигаменты, какими только птица одарена отъ природы, превратились въ этихъ двухъ образцахъ въ самыя крѣпкія гитарныя струны. Ихъ вѣтви, повидимому, пустили корни въ мясистыя части, точь-въ-точь, какъ престарѣлыя деревья пускаютъ корни въ почву. Ихъ ножки до того тверды и крѣпки, что невольнымъ образомъ сообщаютъ идею, какъ будто нея долгая и многотрудная жизнь ихъ проведена была на ногахъ и притомъ въ бѣганьѣ въ запуски. Несмотря на то, мистеръ Бэгнетъ, не сознавая этихъ маленькихъ недостатковъ, настойчиво упрашиваетъ мистриссъ Бэгнетъ скушать самое страшное количество такого лакомаго блюда, а такъ какъ эта добрая душа никогда въ жизни, и ни подъ какимъ видомъ не рѣшалась огорчить своего благовѣрнаго, тѣмъ болѣе въ такой замѣчательный день, то изъ угожденія ему подвергаетъ желудокъ свой страшной опасности. Какимъ образомъ молодой Вуличъ очищаетъ перегорѣлыя ножки, не имѣя желудка страуса, переваривающаго, какъ она слышала, даже самое желѣзо, совершенно выходитъ изъ круга ея пониманія!
По окончаніи трапезы старой бабенкѣ предстоитъ перенести другое испытаніе: она должна попрежнему сидѣть на мѣстѣ въ парадномъ платьѣ и видѣть, какъ приводится въ порядокъ комната, обметается очагъ, перемывается и чистится посуда на маленькомъ дворикѣ. Величайшій восторгъ и энергія, съ которыми двѣ дѣвочки исполняютъ обязанности хозяйки, засучивъ рукава въ подражаніе своей матери и постукивая при входѣ въ комнату и выходѣ изъ нея своими маленькими деревянными башмаками, подаютъ необъятныя надежды на будущее и производятъ сильное душевное безпокойство въ настоящія минуты. По тѣмъ же самымъ причинамъ происходитъ смѣшеніе языковъ, стукъ глиняной посуды, брянчанье жестяныхъ кружекъ и кувшиновъ, треніе щетокъ, потребленіе воды, и все въ высшей степени и въ большомъ количествѣ: между тѣмъ, какъ самое пресыщеніе водою маленькихъ хозяекъ становится до такой степени трогательнымъ зрѣлищемъ для мистриссъ Бэгнетъ, что въ ея положеніи принужденное спокойствіе оказывается необходимымъ. Наконецъ процессъ чищенія торжественнымъ образомъ прекращается; Квебека и Мальта являются на сцену въ чистенькомъ нарядѣ, улыбающіяся и сухія; на столъ кладутся трубки, табакъ и другія принадлежности для утоленія жажды, и старая бабенка только теперь начинаетъ испытывать душевное спокойствіе въ этотъ восхитительный праздникъ.
Когда мистеръ Бэгнетъ занимаетъ свое обычное мѣсто, часовыя стрѣлки находятся въ весьма близкомъ разстояніи отъ половины пятаго; спустя нѣсколько минутъ онѣ указываютъ аккуратно на это время, и мистеръ Бэгнетъ восклицаетъ.
-- Джорджъ! Аккуратенъ по военному!
Да это дѣйствительно Джорджъ, и онъ выражаетъ искреннія поздравленія старой бабенкѣ (которую цѣлуетъ при этомъ торжественномъ случаѣ), всѣмъ дѣтямъ и мистеру Бэгнету.
-- Дай Богъ, чтобъ этотъ счастливый день возвращался для всѣхъ на многія и многія лѣта!-- говоритъ мистеръ Джорджъ.
-- Но, Джорджъ, старикъ,-- спрашиваетъ мистриссъ Бэгнетъ, смотря на него съ величайшимъ вниманіемъ:-- что съ тобой сдѣлалось?
-- Что со мной сдѣлалось?
-- Да, ты такъ блѣденъ, Джорджъ... ты не похожъ на себя и кажешься такимъ разстроеннымъ. Не правда ли Бэгнетъ?
-- Джорджъ,-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ:-- отвѣчай моей бабенкѣ, что съ тобой!
-- Право я не знаю,-- отвѣчаетъ кавалеристъ, проводя рукой по лицу:-- не знаю, что я блѣденъ; не знаю, что я разстроенъ, и мнѣ крайне жаль, если это правда. Впрочемъ, вотъ въ чемъ дѣло: мальчикъ, котораго я принялъ къ себѣ, умеръ вчера вечеромъ, и это сильно огорчило меня.
-- Бѣдненькій!-- говоритъ мистриссъ Бэгнетъ съ чувствомъ материнскаго сожалѣнія.-- Такъ онъ умеръ? Какая жалость!
-- Я не хотѣлъ говорить объ этомъ, потому что въ день рождегія о подобныхъ вещахъ не говорятъ; я не успѣлъ присѣсть, а ужь вы и выпытали изъ меня. Я бы въ минуту поправился,-- продолжаетъ кавалеристъ, принуждая себя говорить веселѣе: -- но вы такъ скоры, мистриссъ Бэгнеть.
-- Правда твоя! Моя бабенка,-- говорятъ мистеръ Бэгнетъ:-- скора... какъ порохъ.
-- И что еще больше, сегодня ея день рожденія, такъ мы ужъ и подсядемъ къ ней,-- замѣчаетъ мистеръ Джорджъ.-- Вотъ видите ли, я принесъ вамъ маленькую брошку. Вещица пустая, да знаете, я дарю ее отъ сердца. Только и есть въ ней хорошаго, мистриссъ Бэгнетъ, одно мое усердіе.
Мистеръ Джорджъ представляетъ свой подарокъ, который вызываетъ рукоплесканія, восторгъ и прыганье со стороны молодежи и особенный родъ почтительнаго восхищенія со стороны мистера Бэгнета.
-- Старуха,-- говоритъ онъ.-- Скажи мое мнѣніе объ этомъ!
-- Да это просто чудо, Джорджъ,-- восклицаетъ мистриссъ Бэгнетъ.-- Это прекраснѣйшая вещь, какой я никогда не видывала!
-- Хорошо!-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ: -- это мое мнѣніе.
-- Какъ это мило, Джорджъ,-- продолжаетъ мистриссъ Бэгнетъ, поворачивая брошку на всѣ стороны и отдаляя ее отъ себя на длину руки:-- мнѣ кажется, ужъ это слишкомъ хорошо для меня.
-- Худо!-- замѣчаетъ мистеръ Бэгнетъ:-- это не мое мнѣніе.
-- Какъ бы то ни было, сотня тысячъ благодарностей тебѣ, старый товарищъ, говоритъ мистриссъ Бэгнетъ, протягивая руку мистеру Джорджу, и глаза ея искрятся отъ удовольствія:-- и хотя въ отношеніи къ тебѣ, Джорджъ, я бываю иногда сварливой женой солдата, но на самомъ-то дѣлѣ мы такіе задушевные друзья, какихъ мало найдется на свѣтѣ. Теперь пожалуйста, Джорджъ, для счастья пришпиль ее къ себѣ.
Дѣти обступаютъ Джорджа посмотрѣть, какъ это выглянетъ, мистеръ Бэгнетъ тоже смотритъ черезъ голову молодого Вулича съ такимъ чисто деревяннымъ любопытствомъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, съ такимъ дѣтскимъ удовольствіемъ, что мистриссъ Бэгнетъ не можетъ удержаться, чтобъ не захохотать отъ чистаго сердца и не сказать:
-- О, Бакаутъ, Бакаутъ, какой ты славный малый!
Между тѣмъ кавалеристъ никакъ не можетъ пришпилить брошки. Его рука трясется, онъ становится нервнымъ и брошка выпадаетъ изъ руки.
-- Кто бы повѣрилъ этому?-- говорятъ онъ, подхватя ее налету и оглянувшись во всѣ стороны,-- Какой я, право, неловкій! Не могу даже справиться съ этой бездѣлушкой!
Мистриссъ Бэгнетъ заключаетъ, что въ подобныхъ случаяхъ кромѣ трубки табаку нѣтъ лучшаго средства, и въ мгновеніе ока пришпиливаетъ брошку къ себѣ на грудь, заставляетъ кавалериста занять его обычное мѣсто, и трубки приводятся въ дѣйствіе.
-- Если и это тебѣ не поможетъ,-- говоритъ она:-- такъ стоитъ только припомнить былое и настоящее, и тогда эти два средства непремѣнно должны помочь.
-- Самъ хорошо такъ говоритъ,-- отвѣчаетъ Джорджъ:-- я знаю, это очень хорошо. Такъ ли, нѣтъ ли, а я вамъ вотъ что скажу:-- черныя думы начинаютъ преодолѣвать меня. Ну хоть бы взять вотъ этого бѣдняка. Вѣдь, право, мнѣ грустно было видѣть, какъ онъ умиралъ, и еще грустнѣе было не имѣть возможности помочь ему.
-- Полно, полно, Джорджъ! Что ты хочешь сказать этимъ? Вѣдь ты помогъ ему? Ты пріютилъ его?
-- Пріютить-то пріютилъ, да этого мало. Я хочу сказать, мистриссъ Бэгнетъ, онъ былъ у меня и умиралъ въ такомъ невѣжествѣ, что не умѣлъ отличить правой руки отъ лѣвой. А ужъ онъ слишкомъ далеко зашелъ, чтобы помочь ему въ этомъ
-- Ахъ, бѣдный, бѣдный!-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ.
-- Потомъ,-- говоритъ кавалеристъ, все еще не закуривая трубки и проводя тяжелой рукой по своимъ волосамъ:-- это обстоятельство привело мнѣ на умъ, Гридли. Куда какъ худо было и его положеніе, да только совсѣмъ въ другомъ родѣ. Эти два лица смѣшались у меня въ умѣ съ безчувственнымъ старымъ бездѣльникомъ, который имѣлъ дѣло и съ тѣмъ, и съ другимъ. Только подумаешь объ этомъ ржавомъ карабинѣ -- ржавомъ, начиная съ ложи до ствола, неподвижно стоящемъ въ углу, тяжеломъ, холодномъ, принимающемъ все такъ равнодушно, только подумаешь объ этомъ, я, увѣряю васъ, сердце такъ и обольется кровью.
-- Мой совѣтъ такой,-- говоритъ мистеръ Бэгнетъ:-- закурить трубку и не думать объ этомъ. Оно и здорово, и утѣшительно, и вообще полезно.
-- Вы правду говорите,-- отвѣчаетъ кавалеристъ:-- дѣйствительно, я закурю.
И онъ закуриваетъ, хотя все еще удерживаетъ на лицѣ своемъ угрюмость, которая производить непріятное впечатлѣніе на молодыхъ Бэгнетовъ и даже, заставляетъ мистера Бэгнета отложить церемонію тоста за здоровье мистриссь Бэгнетъ, при подобныхъ случаяхъ провозглашаемаго имъ самимъ съ особенною краснорѣчивостью. Но когда дѣвочки кончили составлять такъ называемую мистеромъ Бэгнетомъ "микстуру", и когда въ трубкѣ Джорджа загорѣлся яркій огонекъ, мистеръ Бэгнетъ считаетъ долгомъ приступить къ этому тосту. Онъ обращается ко всей компаніи съ слѣдующими выраженіями:
-- Джорджъ, Вуличъ, Квебека, Мальта! Сегодня день ея рожденія. Повеселимтесь. Такой радости не скоро дождешься. Итакъ, за здоровье!
Тостъ выпить съ энтузіазмомъ и мистриссъ Бэгнетъ выражаетъ свою благодарность рѣчью, которая по краткости своей вполнѣ соотвѣтствуетъ рѣчи мистера Бэгнета. Этотъ образецъ извѣстнаго краснорѣчія ограничивается тремя словами: "И вамъ всякаго счастья!", причемъ старая бабенка киваетъ каждому головой и принимаетъ умѣренный глотокъ микстуры, и это, въ настоящемъ случаѣ, сопровождаетъ совершенно неожиданнымъ восклицаніемъ: "Что это за человѣкъ!"
Въ эту самую минуту, къ величайшему удивленію маленькаго общества, въ двери комнаты заглядываетъ какой-то человѣкъ. Это человѣкъ съ проницательнымъ взглядомъ, живой, развязный человѣкъ; онъ понимаетъ выраженіе взглядовъ, устремленныхъ на него, понимаетъ ихъ всѣ вмѣстѣ и каждый порознь, и черезъ это онъ становится замѣчательнымъ человѣкомъ.
-- Джорджъ,-- говоритъ человѣкъ, кивая головой: -- какъ ты поживаешь?
-- А, да это Боккетъ!-- восклицаетъ мистеръ Джорджъ.
-- Да,-- отвѣчаетъ человѣкъ, входя въ дверь и затворяя ее.-- Проходилъ по здѣшней улицѣ и остановился у окна этой лавки посмотрѣть на музыкальные инструменты: пріятель мой нуждается въ подержаной віолончели хорошаго тона,-- остановился и увидѣлъ здѣсь пирушку; мнѣ показалось, какъ будто и ты сидишь здѣсь въ углу; дай загляну, я думаю, и не ошибся. Ну, что, Джорджъ, какъ идутъ дѣла твои въ настоящую минуту? Хорошо, да? И ваши, ма'мъ? И ваши, хозяинъ? Ахъ, Боже мой!-- восклицаетъ мистеръ Боккетъ, раскрывая свои объятія:-- да здѣсь и дѣти есть! Вотъ ужъ ничѣмъ такъ не одолжите меня, какъ только дѣтьми! Поцѣлуйте меня, мои милочки. Нѣтъ нужды спрашивать, кто вашъ отецъ и мать. Въ жизнь мою не видывалъ такого сходства!
Мистеръ Боккетъ, радушно принятый, садится подлѣ Джорджа и беретъ Квебеку и Мальту къ себѣ на колѣни.
-- Какія маленькія, хорошенькія,-- говоритъ мистеръ Боккетъ:-- ну, поцѣлуйте меня еще разочекъ; это мое единственное наслажденіе, на которое я нападаю съ жадностью. Ахъ, Боже мой, да какими вы кажетесь здоровенькими! А сколько лѣтъ, ма'мъ, этимъ двумъ малюткамъ? Съ своей стороны я бы положилъ имъ около восьми и десяти.
-- Вы почти отгадали,-- говоритъ мистриссъ Бэгнетъ.
-- Любя такъ дѣтей, я почти всегда отгадываю,-- отвѣчаетъ мистерь Боккетъ.-- У моего пріятеля ихъ девятнадцать, ма'мъ, всѣ отъ одной матери, и она такъ свѣжа и такъ румяна, какъ ясное утро. Не такъ, впрочемъ, здорова, какъ вы, но, клянусь честью, близко того! А какъ это называется, моя шалунья?-- продолжаетъ мистеръ Боккетъ, трепля Мальту за щечки:-- это называется персиками. Ахъ, ты моя милочка. Ну, а какъ ты думаешь о своемъ отцѣ? Какъ ты думаешь, отрекомендуетъ-ли онъ мнѣ подержанную віолончель хорошаго тона для пріятеля мистера Боккета? Меня зовутъ Боккетъ. Не правда-ли. какое смѣшное имя? {Bucket -- боккетъ по англ. ведро.}
Эти ласки совершенно выиграли расположеніе родителей въ пользу гостя. Мистриссъ Бэгнетъ забываетъ торжественность дня до того, что сама набиваетъ трубку, наливаетъ стаканъ для мистера Боккета и сама подноситъ ему. Она бы рада была принять такого пріятнаго человѣка, при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ; но такъ какъ онъ другъ Джорджа, то она въ особенности рада видѣть его у себя въ этотъ вечеръ, потому что Джорджъ сегодня что-то очень не въ духѣ.
-- Не въ духѣ?-- восклицаетъ мистеръ Боккетъ.-- Я никогда ничего подобнаго не слышалъ! Что съ тобой, Джорджъ? Не думаешь-ли и мнѣ сказать, что ты не въ духѣ? Да и почему ты долженъ быть не въ духѣ? Вѣрно у тебя нѣтъ ничего такого на душѣ, что бы могло безпокоить тебя?
-- Особеннаго нѣтъ ничего,-- отвѣчаетъ кавалеристъ.
-- Я долженъ такъ думать,-- отвѣчаетъ мистеръ Боккетъ.-- Что бы такое могло быть у тебя на душѣ! Неужели и эти малютки тоже имѣютъ что-нибудь на душѣ? Нѣтъ; теперь они ничего не имѣютъ, а современемъ, конечно, каждая будетъ имѣть на душѣ своей какого-нибудь молодца и будетъ приводить его въ уныніе. Я не отгадчикъ, ма'мъ; но смѣю сказать вамъ, что это непремѣнно такъ будетъ.
Мистриссъ Бэгнетъ, совершенно очарованная, полагаетъ, что и мистеръ Боккетъ имѣетъ семейство.
-- Повѣрите-ли, ма'мъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ: -- вѣдь у меня нѣтъ его. Моя жена и постоялецъ составляютъ все мое семейство. Мистриссъ Боккетъ такъ же любитъ дѣтей, какъ и я, и также желаетъ имѣть ихъ; но нѣтъ, какъ нѣтъ. Ужъ, вѣрно, такъ и быть тому. Земныя блага распредѣляются неравномѣрно, и человѣкъ не долженъ сѣтовать на это... Какой чудесный у васъ дворикъ, ма'мъ. Есть выходъ изъ него?
Выхода изъ дворика нѣтъ.
-- Въ самомъ дѣлѣ нѣтъ?-- говоритъ мистеръ Боккетъ.-- А мнѣ показалось, какъ-будто здѣсь долженъ быть выходъ. Не знаю, право, видывалъ-ли я когда-нибудь дворикъ, который бы такъ нравился мнѣ. Позвольте мнѣ взглянуть на него? Благодарю васъ. Да, теперь я вижу, что выхода тутъ нѣтъ. Какой славный, какой пропорціональный дворикъ.
Окинувъ проницательнымъ взглядомъ весь дворикъ, мистеръ Боккетъ возвращается къ стулу подлѣ своего пріятеля и очень ласково хлопаетъ мистера Джорджа по плечу.
-- Ну, что, Джорджъ, какъ ты теперь чувствуешь себя?
-- Какъ нельзя лучше,-- отвѣчаетъ кавалеристъ.
-- Вотъ это по твоему,-- говоритъ мистеръ Боккетъ.-- А къ чему тебѣ быть иначе? Мужчина съ твоей прекрасной наружностью и твоимъ здоровьемъ не имѣетъ права быть не въ духѣ. Это не такая грудь, ма'мъ, чтобы ей быть не въ духѣ. Вѣдь у тебя, Джорджъ, нѣтъ ничего такого на душѣ, да и что бы могло быть у тебя на душѣ!
Какъ-то особенно распространяясь насчетъ этой фразы, употребляя всю силу и разнообразіе своихъ разговорныхъ способностей, мистеръ Боккетъ раза два или три заговариваетъ о трубкѣ, которую закуриваетъ, и притомъ съ такимъ внимательнымъ лицомъ, которое принадлежитъ только ему одному. Впрочемъ, солнце его любезности скоро освобождается отъ этого кратковременнаго затменія, и снова сіяетъ попрежнему.
-- А это, вѣрно, вашъ братецъ, мои милыя?-- спрашиваетъ мистеръ Боккетъ, обращаясь съ этимъ вопросомъ къ Квебекѣ и Мальтѣ по адресу молодого Вулича.-- И какой славный братецъ... пасынокъ! Я говорю такъ, потому что онъ слишкомъ старъ, чтобы быть вашимъ сыномъ, ма'мъ.
-- Извините, сэръ; я могу представить вамъ доказательство, что это мой кровный сынъ,-- отвѣчаетъ мистриссъ Бэгнетъ, смѣясь.
-- Вы удивляете меня! Впрочемъ, онъ очень похожъ на васъ, въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія. Ахъ, Боже мой! Да онъ удивительно похожъ на васъ! А вотъ здѣсь, надъ бровями, то есть весь лобъ до волосъ, чисто какъ у батюшки!
Мистриссъ Боккетъ сравниваетъ лица, прищуривъ одинъ глазъ, между тѣмъ, какъ мистеръ Бэгнетъ куритъ свою трубку съ безпредѣльнымъ удовольствіемъ.
Это самый удобнѣйшій случай для мистриссъ Бэгнетъ увѣдомить его, что мальчикъ крестникъ Джорджа.
-- Крестникъ Джорджа?-- повторяетъ мистеръ Боккетъ съ чрезвычайнымъ чистосердечіемъ.-- Такъ я еще разъ долженъ пожать руку крестнику Джорджа. Крестный отецъ и крестникъ дѣлаютъ честь другъ другу. А что вы намѣрены сдѣлать изъ него? Не оказываетъ-ли онъ наклонностей къ какому-нибудь музыкальному инструменту?
Мистеръ Бэгнетъ вдругъ вмѣшивается въ разговоръ.
-- Играетъ на флейтѣ... отлично.
-- Повѣрите-ли вы мнѣ,-- говоритъ Боккетъ, какъ будто пораженный случайнымъ стеченіемъ обстоятельствъ:-- вѣдь будучи мальчикомъ, я самъ игралъ на флейтѣ? Не то, что, знаете, я разыгрывалъ по нотамъ, какъ, я полагаю, играетъ онъ, а такъ -- на слухъ. Ахъ, Боже ной! "Британскіе гренадеры", вотъ пѣсенка, которая разогрѣетъ хоть какое угодно холодное англійское сердце! Нельзя-ли сыграть намъ "Британскіе гренадеры", любезный мой?
Ничего не могло быть пріятнѣе для маленькаго кружка, какъ это предложеніе молодому Вуличу, который немедленно приноситъ свою флейту и начинаетъ играть эту мелодію, во время исполненія которой мистеръ Боккетъ до-нельзя одушевленный, бьетъ тактъ и ни разу не пропускаетъ случая повторить громогласный припѣвъ: "Бри-тан-скі-е гренадеры!" Короче, онъ выказываетъ столько музыкальнаго вкуса, что мистеръ Бэгнетъ отнимаетъ трубку отъ губъ и рѣшается выразить свое убѣжденіе, что мистеръ Боккетъ долженъ быть пѣвецъ. Мистеръ Боккетъ принимаетъ этотъ гармоническій упрекъ очень скромно, признаваясь при этомъ, что когда-то онъ дѣйствительно пѣлъ немного, но собственно для выраженія своихъ душевныхъ ощущеній, вовсе не имѣя тщеславной, идеи пѣть для удовольствія друзей; и его просятъ пропѣть что-нибудь. Не желая разстроить удовольствія общества, онъ соглашается и поетъ: "Повѣрьте мнѣ, если всѣ плѣнительныя прелести". Эта баллада,-- говоритъ онъ, обращаясь къ мистриссъ Бэгнетъ, по его мнѣнію, была самая могущественная его союзница въ завоеваніи дѣвственнаго сердца мистриссъ Боккетъ и заставила ее выдти за него.
Блистательный незнакомецъ составляетъ такую новую и пріятную черту въ вечернемъ собраніи, что мистеръ Джорджъ, который не выказалъ особеннаго удовольствія при его появленіи, начинаетъ, вопреки самому себѣ, гордиться имъ. Онъ такъ любезенъ, такъ находчивъ къ поддержанію пріятной бесѣды, что одного уже этого достаточно было, чтобы свести съ нимъ знакомство. Мистеръ Бэгнетъ, послѣ второй трубки, до такой степени постигаетъ всю важность такого знакомства, что убѣдительно проситъ его пожаловать и на слѣдующій день рожденія старой бабенки. Если что-нибудь могло еще сильнѣе упрочить уваженіе мистера Боккета къ семейству Бэгнета, такъ это открытіе причины такого празднества. Онъ пьетъ за здоровье мистриссъ Бэгнетъ съ удовольствіемъ, доходящимъ до восторга, принимаетъ болѣе чѣмъ съ благодарностью предложеніе пировать въ такой день, имѣющій придти черезъ двѣнадцать мѣсяцевъ, записываетъ на память число этого дня въ свой черный бумажникъ, съ длиннымъ ремнемъ для застежки, и выражаетъ надежду, что мистриссъ Боккетъ и мистриссъ Бэгнетъ сдѣлаются къ тому времени настоящими сестрами. Онъ часто говаривалъ самому себѣ, что значитъ общественная жизнь безъ частныхъ дружескихъ отношеній? На своемъ скромномъ пути онъ, конечно, человѣкъ общественный, но совсѣмъ уже не тотъ онъ человѣкъ въ той сферѣ, гдѣ окружаетъ его счастье. А это счастье, должно отыскивать въ предѣлахъ домашняго благополучія.
При этихъ обстоятельствахъ весьма естественно онъ долженъ въ свою очередь вспомнить о пріятелѣ, которому онъ обязанъ за столь лестное знакомство. И онъ вспоминаетъ о немъ. Онъ ни на шагъ не отходитъ отъ него. Какой бы ни быль предметъ разговора, онъ не спускаетъ съ него нѣжнаго взора. Онъ вызывается проводить его до дому. Онъ интересуется даже его сапогами, и очень внимательно разсматриваетъ ихъ въ то время, какъ мистеръ Джорджъ сидитъ, скрестивъ ноги, и курить въ углу камина.
Наконецъ, мистеръ Джорджъ встаетъ, чтобы уйти. Въ тотъ же моментъ мистеръ Боккетъ, съ тайнымъ сочувствіемъ дружбы, также встаетъ. Онъ еще разъ восхищается дѣтьми, цѣлуетъ всѣхъ до послѣдняго и вспоминаетъ порученіе, которое онъ взялся исполнить для отсутствующаго друга.
-- Ну, а что же вы скажете насчетъ віолончели? Можете-ли вы порекомендовать мнѣ подобную вещь?
-- Хоть нѣсколько дюжинъ,-- отвѣчаетъ мистеръ Бэгнетъ.
-- Премного обязанъ вамъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ, сжимая руку хозяину дома.-- Вы, какъ говорится, истинно другъ въ нуждѣ. Не забудьте только хорошаго тона. Мой другъ чертовски разборчивъ въ этомъ отношеніи. Отлично играетъ. Какъ начнетъ выпиливать Моцарта и Генделя и другихъ великановъ въ этомъ родѣ, такъ что вашъ добрый работникъ! И пожалуйста,-- говоритъ мистеръ Боккетъ разсудительнымъ и въ своемъ родѣ особеннымъ тономъ:-- вы, пожалуйста, не затрудняйтесь въ назначеніи цѣны. Для моего пріятеля я не хочу платить слишкомъ дорого; но вмѣстѣ съ тѣмъ хочу, чтобы вы назначили приличные проценты и вознаградили себя за потерю времени. Вѣдь это въ своемъ родѣ торговая сдѣлка. Каждый долженъ жить и, слѣдовательно, не долженъ упускать изъ виду своихъ выгодъ.
Мистеръ Бэгнетъ качаетъ головой старой бабенкѣ, какъ будто говоря ей: "что за сокровище этотъ человѣкъ!"
-- Можетъ статься, я скоро загляну къ вамъ, положимъ, хоть завтра, такъ... часу въ одиннадцатомъ. Быть можетъ, вы скажете мнѣ цѣны нѣсколькихъ віолончелей хорошаго тона?-- говоритъ мистеръ Боккетъ.
Ничего не можетъ быть легче. Мистеръ и мистриссъ Бэтетъ оба вызываются доставить требуемое свѣдѣніе и даже намекаютъ другъ другу о возможности представить на выборъ цѣлую коллекцію віолончелей.
-- Благодарю васъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ:-- благодарю насъ. Спокойной ночи, ма'мъ. Спокойной ночи, мистеръ Бэгнегъ. Спокойной ночи, малютки. Премного обязанъ вамъ за одинъ изъ пріятнѣйшихъ вечеровъ, которые когда-либо проводилъ я въ своей жизни.
Напротивъ того, они сами премного обязаны ему за удовольствіе, которое онъ доставилъ имъ своимъ присутствіемъ, и такимъ образомъ они разстаются съ искреннимъ желаніемъ счастія той и другой сторонѣ.
-- Теперь, Джорджъ, старый пріятель мой,-- говоритъ мистеръ Боккетъ, взявъ его за руку при выходѣ изъ лавки:-- пойдемъ!
Въ то время, какъ они идутъ по маленькой улицѣ, и Бэгнетъ останавливается на минуту у дверей, чтобъ проводить ихъ взорами, мистриссъ Бэгнетъ замѣчаетъ достойному Бакауту, что мистеръ Боккетъ, какъ кажется, души не чаетъ въ Джорджѣ.
Сосѣднія улицы очень узки и очень дурно вымощены, такъ что совершенно неудобно идти вдвоемъ рука въ руку. Поэтому мистеръ Джорджъ вскорѣ предлагаетъ идти поодиночкѣ. Но мистеръ Боккетъ никакъ не можетъ рѣшиться покинуть руку пріятеля.
-- Пройдемъ еще съ полминуты,-- говоритъ Боккетъ:-- мнѣ нужно поговорить съ тобой.
И вслѣдъ за этимъ онъ круто поворачиваетъ его въ гостиницу, вводитъ въ отдѣльную комнату, поворачивается къ нему лицомъ и спиной своей упирается въ дверь.
-- Ну, Джорджъ,-- говоритъ онъ:-- дружба дружбой, а служба службой. Я не люблю мѣшать дѣла съ бездѣльемъ. Сегодня вечеромъ я по возможности старался, чтобы семейныя дѣла шли пріятнѣйшимъ образомъ; ты можешь судить, правду ли я говорю, или нѣтъ. Теперь, Джорджъ, ты долженъ считать себя подъ арестомъ.
-- Подъ арестомъ? За что?-- отвѣчаетъ кавалеристъ, пораженный какъ громомъ.
-- Ты самъ очень хорошо знаешь, Джорджъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ и, чтобы придать болѣе серьезное значеніе своему объясненію, направляетъ на Джорджа свой жирный указательный палецъ:-- ты самъ очень хорошо знаешь, Джорджъ, что обязанность -- это одна вещь, а дружба -- другая. Моя обязанность состоитъ въ томъ, чтобы предупредить тебя, что всякое замѣчаніе съ твоей стороны будетъ принято къ свѣдѣнію и можетъ послужитъ оружіемъ противъ тебя. Поэтому, Джорджъ, будь остороженъ въ словахъ. Ты вѣдь вѣрно ничего не слышалъ объ убійствѣ?
-- Обь убійствѣ!
-- Послушай, Джорджъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ, дѣйствуя своимъ пальцемъ самымъ вразумительнымъ образомъ:-- держи въ умѣ своемъ, что я сказалъ тебѣ. Я тебя ни о чемъ не спрашиваю. Ты сегодня былъ въ уныломъ расположеніи духа. Все же я говорю, ты вѣдь вѣрно ничего не слышалъ объ убійствѣ.
-- Нѣтъ. Гдѣ совершилось это убійство?
-- Смотри, Джорджъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ:-- не вздумай убѣжать, не посрами себя. Я хочу сказать, для чего ты мнѣ нуженъ. Убійство совершилось въ Линкольнинскихъ Поляхъ, убили джентльмена, по имени Толкинхорнъ. Его застрѣлили вчера вечеромъ. Вотъ для чего ты мнѣ нуженъ.
-- Боккетъ! Возможно ли это, что мистера Толкинхорна убили, и вы подозрѣваете меня?
-- Джорджъ,-- отвѣчаетъ мистеръ Боккетъ, дѣйствуя попрежнему указательнымъ пальцемъ:-- это очень возможно, потому что это истина. Преступленіе совершено вчера въ десять часовъ вечера. Теперь, ты знаешь, гдѣ ты былъ вчера вечеромъ въ десять часовъ и, безъ сомнѣнія, будешь въ состояніи доказать это.
-- Вчера вечеромъ?.. Вчера вечеромъ?-- повторяетъ кавалеристъ задумчиво, и воспоминаніе какъ молнія блеснуло въ его головѣ.-- Праведное небо, вчера вечеромъ я былъ тамъ!
-- Мнѣ такъ и говорили, Джорджъ,-- говоритъ мистеръ Боккетъ весьма протяжно.-- Я такъ и думалъ. Мнѣ говорили тоже, что ты очень часто бывалъ тамъ. Тебя видѣли частенько въ тѣхъ мѣстахъ, тебя часто слышали, какъ ты ссорился съ нимъ, и это все можетъ быть -- замѣть я не говорю, что это совершенно такъ, но что это весьма можетъ быть -- можетъ быть также и то, что онъ называлъ тебя угрожающимъ, готовымъ на всякое преступленіе, опаснымъ человѣкомъ.
Кавалеристъ испускаетъ тяжелый вздохъ, какъ будто онъ готовъ быль согласиться съ этимъ, еслибъ только могъ говорить.
-- Такъ вотъ что, Джорджъ,-- продолжаетъ мистеръ Боккетъ, опуская на столъ свою шляпу съ такимъ видомъ, какъ будто онъ вовсе не зналъ другого занятія, кромѣ занятія обойщика:-- мое желаніе заключается въ томъ, какъ оно и заключалось въ теченіе всего вечера, чтобы вести дѣла пріятнымъ образомъ. Я скажу тебѣ откровенно: сэръ Лэйстеръ Дэдлокъ, баронетъ, назначилъ награду во сто гиней тому, кто отыщетъ убійцу. Ты и я всегда были въ хорошихъ отношеніяхъ; но я долженъ исполнить свой долгъ, и если придется получить тѣ сто гиней, то зачѣмъ же получитъ ихъ кто нибудь другой, а не я? Послѣ всего этого, мнѣ кажется, ты понимаешь, что я долженъ взять тебя... и чортъ возьми, если этого не сдѣлаю! Нужно ли позвать кого нибудь на помощь, или ты считаешь дѣло это рѣшеннымъ?
Мистеръ Джорджъ оправился и выпрямляется какъ солдатъ.
-- Пойдемте,-- говоритъ онъ:-- я готовъ!
-- Джорджъ,-- продолжалъ мистеръ Боккетъ: -- постой на минуту!
И съ пріемами обойщика, какъ будто кавалеристъ служилъ для него окномъ, на которое нужно навѣсить занавѣси, онъ вынимаетъ ручныя оковы.
-- Согласись, Джорджъ, вѣдь дѣло серьезное, и такова моя обязанность.
Кавалеристъ вспыхнулъ отъ сильнаго негодованія, и на минуту остается въ нерѣшимости; но потомъ протягиваетъ руки, складываетъ ладонь съ ладонью и говоритъ:
-- На, надѣвай!
Мистеръ Боккетъ надѣваетъ ихъ въ моментъ.
-- Какъ ты находишь ихъ? Не жмутъ ли? Если жмутъ, такъ скажи, потому что я хочу, сколько позволяетъ мой долгъ, вести дѣла свои пріятнѣйшимъ образомъ и на тотъ конецъ взялъ другую пару.
Замѣчаніе это онъ выражаетъ, какъ самый почтительный продавецъ, желающій выполнить заказъ аккуратно и къ совершенному удовольствію своего покупателя.
-- Значитъ, годятся и эти? И прекрасно! Видишь ли, Джорджъ (и онъ беретъ плащъ изъ утла и начинаетъ надѣвать его на плечи кавалериста), когда я уходилъ изъ дому, такъ позаботился пощадить твои чувства и нарочно принесъ эту вещь. Ну вотъ такъ! Никто и не увидитъ!
-- Никто, кромѣ меня,-- отвѣчаетъ кавалеристъ:-- сдѣлайте еще одолженіе, надвиньте мнѣ шляпу на глаза.
-- Въ самомъ дѣлѣ! Зачѣмъ? Вѣдь это будетъ жалко. Ты кажешься такимъ молодцомъ.
-- Но съ оковами на рукахъ я не смѣю взглянуть въ лицо добрыхъ людей,-- торопливо отвѣчалъ мистеръ Джорджъ.-- Ради Бога, надвиньте мнѣ шляпу.
Уступая такой убѣдительной просьбѣ, мистеръ Боккетъ, надѣваетъ свою шляпу и выводитъ свой призъ на улицы; кавалеристъ по обыкновенію идетъ твердо, хотя немного повѣсилъ голову, и мистеръ Боккетъ локтемъ своимъ указываетъ ему путь по улицамъ и переулкамъ.