ГЛАВА LXII.
Страхъ встрѣтить отца, въ послѣднее время постоянно преслѣдовавшій Миру, еще болѣе усилился теперь, когда надъ ея головой, въ ея новомъ, счастливомъ положеніи, разразилось первое горе. Она была увѣрена, что ея старая, горькая судьба снова отыскала ее и теперь уже не выпустить ее изъ своихъ когтей.
Однажды, возвращаясь домой съ утренняго благотворительнаго концерта въ одномъ знатномъ домѣ, куда ее рекомендовалъ Клесмеръ, Мира услыхала, что за нею кто-то идетъ торопливыми шагами. Она была одѣта просто, въ черномъ, шелковомъ платьѣ и въ легкой темной накидкѣ, такъ-что не могла обратить на себя вниманіе уличныхъ ловеласовъ; эта мысль не пришла даже ей въ голову, но она. тотчасъ-же подумала не преслѣдуетъ-ли ее отецъ? Ей было страшно обернуться, и она рѣшилась выждать, пока онъ самъ остановитъ ее, если уже это было неизбѣжно. Она продолжала идти своимъ обычнымъ шагомъ; не къ чему было торопиться такъ-какъ убѣжать отъ судьбы она все равно не могла. Передъ ея глазами носилась уже картина предстоявшей встрѣчи, настолько она была увѣрена въ томъ, что за ней идетъ отецъ. Опасаясь, чтобы его неожиданное появленіе не произвело слишкомъ сильнаго впечатлѣнія на брата, она рѣшила, что не доходя до дому, обернется и сама вызоветъ отца на объясненіе. Но, прежде, чѣмъ она исполнила это намѣреніе, при самомъ поворотѣ въ ту улицу гдѣ она жила съ братомъ, она почувствовала, что кто-то схватилъ, ее за руку и произнесъ:
-- Мира!
Она остановилась, но не вздрогнула; она ожидала услышать этотъ голосъ и встрѣтить этотъ взглядъ. Она взглянула на отца твердо и торжественно, точно передъ нею стоялъ палачъ. Онъ-же смотрѣлъ на нее съ заискивающей улыбкой. Его лицо, нѣкогда красивое, теперь пожелтѣло и густо покрылось морщинами. Его подвижная, вертлявая фигура придавала ему странный, комичный видъ, тѣмъ болѣе, что ему было пятьдесятъ семь лѣтъ. Одежда на немъ была поношенная и, вообще, вся его наружность не внушала къ нему никакого, уваженія. Горе, сожалѣніе, стыдъ и отвращеніе одновременно зашевелились въ душѣ Миры.
-- Отецъ, это вы?-- спросила она дрожащимъ голосомъ.
-- Да; но зачѣмъ ты отъ меня бѣжала?-- началъ онъ поспѣшно, сопровождая свою рѣчь жестикуляціей;-- чего ты боялась? Ты знаешь, что я никогда не принуждалъ тебя ни къ чему тебѣ противному. Для твоей-же пользы я нарушилъ, твой контрактъ съ вѣнскимъ театромъ, а ты, въ благодарность за всѣ мои заботы, бросила меня. Я заключилъ контрактъ для тебя на гораздо лучшихъ условіяхъ съ дрезденскимъ театромъ и не сказалъ тебѣ объ этомъ ни слова, желая сдѣлать тебѣ сюрпризъ. Покинутый тобою, я долженъ былъ поплатиться за нарушеніе контракта. Тяжелое было тогда для меня время! А, между тѣмъ, можетъ быть, ни одинъ отецъ не заботился такъ о своей дочери, какъ я. Ты знаешь, что я всѣмъ пожертвовалъ для того, чтобъ дать тебѣ блестящее воспитаніе и терпѣливо снесъ тяжелое разочарованіе насчетъ твоего голоса. Ты всѣмъ была обязана мнѣ, и чѣмъ-же ты меня вознаградила? Когда я постарѣлъ, ослабѣлъ и долженъ былъ разсчитывать на чужую помощь, ты меня покинула, совершенно не заботясь о томъ, буду-ли я живъ, или-же умру съ голоду!..
Лапидусъ умолкъ не отъ недостатка громкихъ фразъ, а потому, что онъ достигъ патетическаго момента и, заливаясь слезами, сталъ вытирать глаза платкомъ, какъ женщина. Онъ искренно полагалъ, что дочь дурно съ нимъ поступила, ибо онъ принадлежалъ къ тому числу безсовѣстныхъ людей, которые только признаютъ обязанности другихъ въ отношеніи къ себѣ, а за собою не знаютъ никакого долга. Несмотря на его слезы, Мира имѣла достаточно силъ, чтобъ твердо ему отвѣтить. Она даже въ первый разъ. позволила себѣ обратиться къ нему съ прямымъ обвиненіемъ.
-- Вы знаете, отецъ, почему я васъ покинула! Я имѣла право сомнѣваться въ васъ, потому что вы обманули мою мать. Если-бъ я могла вамъ вѣрить, то никогда-бы васъ не оставила и съ удовольствіемъ трудилась-бы для вашего пропитанія.
-- Я никогда не хотѣлъ обмануть твоей матери, Мира,-- продолжалъ Лапидусъ, пряча платокъ, но все-же всхлипывая по временамъ;-- я намѣревался вернуться къ ней вмѣстѣ съ тобой, но обстоятельства помѣшали мнѣ, а потомъ я получилъ извѣстіе о ея смерти. У меня оставалась ты одна, и для твоего-же блага я не могъ возвратиться въ Англію. Твой братъ былъ въ состояніи существовать самъ безъ посторонней помощи. Я узналъ о смерти твоей матери отъ одного пріятеля и послалъ ему денегъ на расходы. Конечно,-- прибавилъ Лапидусъ на всякій случай,-- онъ могъ написать мнѣ ложь съ цѣлью выманить у меня деньги.
Мира ничего не отвѣтила. Она не могла рѣшиться произнести: "я вамъ не вѣрю", а больше ей нечего было сказать. Она молча пошла впередъ, а онъ послѣдовалъ за нею. Они представляли между собою поразительный контрастъ, который заставлялъ прохожихъ невольно на нихъ оборачиваться. Странно было видѣть прелестную молодую дѣвушку, скромно, но хорошо одѣтую, въ сопровожденіи оборваннаго иностранца съ длинными сѣдыми кудрями, торопливой походкой и сомнительнымъ выраженіемъ лица.
-- Тѣбѣ, кажется, живется хорошо, Мира? Ты, я вижу, ни въ чемъ не нуждаешься,-- сказалъ наконецъ Лапидусъ пристально глядя на нее.
-- Добрые друзья нашли меня въ печали и одиночествѣ и доставили мнѣ работу,-- отвѣтила Мира, едва сознавая, что она говорила: настолько она была поглощена мыслью о томъ, что ей предстояло еще сказать:-- я даю уроки и пою въ частныхъ домахъ. Я только-что участвовала въ благотворительномъ концертѣ. У меня есть очень добрые друзья, и они знаютъ всю мою исторію.
-- И тебѣ было-бы стыдно, если-бъ они увидѣли твоего отца? Это совершенно естественное чувство. Я пріѣхалъ въ Англію только для того, чтобъ тебя отыскать. Я могъ остаться въ Германіи совершенно свободно и жилъ-бы припѣваючи; но во мнѣ билось родительское сердце. Я думалъ, что моя маленькая Мира раскается въ томъ, что бросила меня. Тяжело мнѣ здѣсь жить, Мои таланты не цѣнятся въ этой странѣ, да и трудно найти хорошее мѣсто въ такой одеждѣ. Мнѣ уже приходилось приниматься за самую низкую работу, чтобъ заработать хоть шилнигъ.
Мира съ безпокойствомъ подумала о томъ, что, если она не поможетъ отцу, то онъ можетъ пасть еще ниже; но прежде, чѣмъ она успѣла отвѣтить, онъ поспѣшно спросилъ:
-- Гдѣ ты живешь, Мира?
-- Недалеко отсюда.
-- Въ меблированныхъ комнатахъ?
-- Да.
-- Ты живешь съ кѣмъ-нибудь?..
-- Да;-- сказала Мира, смотря ему прямо въ глаза,-- я живу вмѣстѣ съ братомъ.
Во взглядѣ старика что-то блеснуло, точно молнія. Но черезъ минуту онъ пожалъ плечами и произнесъ:
-- Съ Эзрой? Гдѣ-же ты его нашла?
-- Это слишкомъ долго разсказывать. Вотъ нашъ домъ. Братъ никогда не простилъ-бы мнѣ, если-бъ я отказала вамъ въ гостепріимствѣ.
Въ эту минуту Мира стояла у подъѣзда и пристально смотрѣла на отца, который остановился на троттуарѣ. Сердце ея тревожно билось при мысли, что произойдетъ при свиданіи отца съ Эзрой и, въ то-же время, ей было жаль этого несчастнаго человѣка.
-- Подожди минуту, liebchen,-- сказалъ Лапидусъ, понижая голосъ,-- скажи мнѣ, какимъ человѣкомъ вышелъ Эзра?
-- Добрымъ, удивительнымъ!-- воскликнула Мира въ волненіи, чувствуя необходимость подготовить отца къ тому, что его ожидало;-- Эзра былъ бѣднымъ чернорабочимъ, когда его нашли мои друзья. Двѣнадцать лѣтъ тому назадъ онъ еще былъ счастливый, цвѣтущій здоровьемъ юноша; онъ отправлялся на Востокъ, куда его влекли всѣ стремленія его души; но мать вызвала его, потому что... потому что она лишилась меня. Онъ вернулся къ ней и окружалъ ее всякими попеченіями, пока она не умерла. Отъ тяжелой работы и простуды во время путешествія, Эзра самъ надорвалъ свое здоровье. Годъ отъ году онъ становился все слабѣе и слабѣе, хотя продолжалъ работать. Онъ обладаетъ множествомъ знаній и занятъ самыми возвышенными стремленіями; всѣ его глубоко уважаютъ. Рядомъ съ нимъ чувствуешь себя стоящимъ передъ пророкомъ:-- прибавила Мира, съ трудомъ произнося роковыя слова,-- передъ нимъ невозможно обманывать и лгать...
Она опустила глаза, чтобы не видѣть заискивающаго, подобострастнаго взгляда отца.
-- Liebchen!-- сказалъ онъ нѣжнымъ, ласкающимъ тономъ, неужели ты допускаешь, чтобы сынъ меня могъ увидѣть въ такихъ лохмотьяхъ? Если-бы у меня была небольшая сумма денегъ, то я одѣлся-бы прилично и могъ-бы найти себѣ приличное мѣсто. Въ чистомъ бѣльѣ и во фракѣ я могъ-бы куда-нибудь поступить, а теперь меня принимаютъ за какого-то нищаго гаера. Я желалъ-бы снова зажить со своими дѣтьми, забыть прошлое и простить всѣмъ. Еслибъ ты мнѣ дала десять фунтовъ стерлинговъ или принесла-бы мнѣ ихъ завтра, я черезъ два дня явился-бы къ вамъ въ приличномъ видѣ, какъ подобаетъ отцу такихъ дѣтей, какъ вы.
Мира почувствовала, что она не должна поддаться соблазну и рѣшительно сказала:
-- Мнѣ больно вамъ отказать, отецъ, но я обѣщала не имѣть съ вами никакихъ тайныхъ сношеній. Мнѣ тяжело видѣть васъ въ нищетѣ, но потерпите немного, пойдемте къ брату, и мы все устроимъ.
Въ эту минуту она не могла не признать, какъ благоразумна была м-съ Мейрикъ, взявъ съ нея слово ничего не предпринимать въ отношеніи отца безъ вѣдома своихъ друзей.
-- Ты, однако, практичная дѣвушка,-- сказалъ Лапидусъ съ презрительной улыбкой:--ти дала обѣщаніе не помогать отцу, который тебя боготворилъ, который пожертвовалъ всей жизнью для тебя. Ты сама щеголяешь въ шелковыхъ платьяхъ, а для него жалѣешь нѣсколькихъ фунтовъ!..
-- Я знаю, что кажусь вамъ очень жестокой,-- отвѣтила Мира, чувствуя, что ей въ эту минуту тяжелѣе, чѣмъ было въ то время, когда она хотѣла броситься въ рѣку;-- но еще жестокосерднѣе обманывать людей, которые вамъ вѣрятъ. Отъ этого разбилось сердце матери, отъ этого умираетъ и Эзра! Мы должны честно переносить печальные плоды нашихъ поступковъ. Покоритесь своей судьбѣ, войдите къ брату такъ, какъ есть, и мы сдѣлаемъ для васъ все, что только будетъ возможна
-- Хорошо, я приду завтра,-- отвѣтилъ Лапидусъ, отворачиваясь отъ своей блѣдной, дрожащей отъ волненія дочери, но черезъ минуту, онъ снова обернулся и прибавилъ тономъ унизительной просьбы:-- я разстроенъ этой встрѣчей, Мира. Позволь мнѣ немного оправиться. Но, если у тебя есть деньги въ карманѣ, одолжи мнѣ что-нибудь на покупку сигаръ. Я надѣюсь, что этимъ ты не нарушишь своего обѣщанія?..
Мира, не разсуждая, опустила руку въ карманъ и подала отцу свой портмоне. Лапидусъ поспѣшно схватилъ его и почти бѣгомъ удалился, крикнувъ:
-- Прощай, дитя мое! До завтра!
Завернувъ за уголъ сосѣдней улицы, Лапидусъ остановился и раскрылъ портмоне. Тамъ оказались двѣ золотыхъ и нѣсколько серебрянныхъ монетъ, а также приклеенная къ крышкѣ маленькая записочка, на которой Эзра написалъ по еврейски имя матери, день ея рожденія, свадьбы и смерти, а также ея обычную молитву "Избави, Господи Миру отъ всякаго зла". Лапидусъ прочелъ эти строки, и его воображеніе унесло его къ тому отдаленному дню; когда онъ, красивый, честный юноша, снискивающій себѣ пропитаніе перепиской бумагъ, обвѣнчался съ прелестной горячолюбящей Сарой. Однако, онъ вспоминалъ объ этомъ счастливомъ времени совершенно хладнокровно, подобно человѣку, который, потерявъ чувство осязанія, безучастно дотрагивается до какого-нибудь предмета. Это воспоминаніе только промелькнуло въ его головѣ и тотчасъ-же замѣнилось мыслью о томъ, сколько онъ можетъ выручить отъ продажи этого хорошенькаго портмоне. Потомъ онъ сталъ размышлять о томъ, какимъ способомъ выманить у дочери еще денегъ, не подвергая себя унизительному покаянію и скучной жизни подъ покровительствомъ богобоязненнаго сына.
Между тѣмъ, Мира вернулась домой сильно взволнованная. Она застала брата за чтеніемъ старыхъ рукописей, которыя онъ хотѣлъ передать Дерондѣ. Она бросилась передъ нимъ на колѣни и, схвативъ его за руки, со слезами воскликнула:
-- Эзра! Эзра!...
Онъ взглянулъ на нее съ испугомъ и никакъ не могъ понять причины ея неожиданной и столь необычной вспышки отчаянія. Однако, онъ не промолвилъ ни слова.
-- Отецъ!-- сказала она сквозь слезы,-- Отецъ остановилъ меня. Я хотѣла его привести сюда, сказала, что ты его примешь. Но онъ отвѣтилъ: "нѣтъ, я приду завтра". Онъ попросилъ у меня денегъ. Я отдала ему свой портмоне, и онъ ушелъ.
Эзра ожидалъ чего-то худшаго. Успокоившись, онъ, глядя на Миру, сказалъ:
-- Успокойся, Мира, и разскажи мнѣ все по порядку.
Она передала ему весь свой разговоръ съ отцомъ.
-- Видишь, Мира,-- сказалъ онъ,-- судьба наша -- это судьба, израильскаго народа: горе и слава тѣсно связаны въ ней, какъ дымъ и пламя. Мы, какъ дѣти, получили въ наслѣдство понятіе о добрѣ, потому что мы знаемъ, что такое зло. А эти чувства предназначены для насъ такъ-же, какъ нашъ отецъ былъ предназначенъ для матери,-- отъ Бога.
Онъ говорилъ словами Раби, объясняя Мирѣ, что Вездѣсущій еще за сорокъ дней до рожденія назначаетъ каждому жениха или невѣсту и дѣлаетъ при этомъ удивительныя комбинаціи, изъ которыхъ впослѣдствіи получается счастіе или-же несчастіе.
-- Онъ завтра не придетъ!-- сказалъ Эзра.
Ни одинъ изъ нихъ не высказалъ своего тайнаго предположенія, что Лапидусъ будетъ, вѣроятно, подстерегать на улицахъ Миру и выпрашивать у нея денегъ.