ГЛАВА LXIII.
Возвращаясь въ Лондонъ, Деронда чувствовалъ себя совершенно новымъ человѣкомъ. Онъ уѣзжалъ за-границу въ полномъ невѣдѣніи относительно того, на-сколько желанія и стремленія, возбужденныя въ его душѣ за послѣднее время, найдутъ себѣ оправданіе въ тайнѣ его происхожденія, которая, наконецъ, должна была объясниться. А вернулся онъ какъ-бы съ хартіей, узаконившей его право на то, чего онъ смутно такъ жаждалъ онъ вернулся съ пріятнымъ сознаніемъ, что долгъ побуждалъ его идти именно туда, куда тайно влекло его сердце. Съ той самой минуты, какъ Мира простилась съ нимъ въ домѣ м-съ Мейрикъ послѣ ея спасенія отъ смерти, онъ почувствовалъ къ ней ту возвышенную, чистую любовь, которая помогла ему выдти незапятнаннымъ изъ всѣхъ тяжелыхъ искушеній, созданныхъ его отношеніями къ Гвендолинѣ. Эта любовь, постоянно усиливаясь, особенно со времени переѣзда молодой дѣвушки къ брату и почти ежедневныхъ ихъ свиданій, долго оставалась какъ-бы безсознательной; только въ разговорѣ съ матерью онъ впервые открыто признался, что, дѣйствительно, любитъ юную еврейку, точно такъ-же, какъ Іосифъ Калонимъ побудилъ его выразить опредѣленно свою рѣшимость вести жизнь, достойную еврея. Энергія, проявившаяся въ немъ при этой перемѣнѣ всего его нравственнаго бытія, изумляла даже его самого. Отыскавъ своихъ предковъ, онъ точно нашелъ свою вторую душу; онъ уже не терялся въ лабиринтѣ общихъ, неопредѣленныхъ симпатій, а съ благородной горячностью сосредоточивалъ всѣ свои чувства и стремленія на одномъ предметѣ. Ему уже теперь не для чего было сдерживать свое влеченіе къ Мардохею и страсть къ Мирѣ, хотя молодая дѣвушка, какъ онъ опасался, была далека отъ любви къ нему, несмотря на то, что она преклонялась передъ нимъ, какъ передъ своимъ благодѣтелемъ. Самыя сильныя влеченія его души слились теперь въ одно стремленіе. Онъ наслаждался предстоящимъ счастьемъ встрѣтить существо, столь близкое его сердцу. Онъ строилъ всевозможные планы для своей будущей дѣятельности.
Вотъ почему Деронда, прибывъ въ Лондонъ, прямо съ вокзала отправился въ Бромптонскій скверъ и тихо приблизился къ дверямъ хорошо знакомаго ему домика. Это было, именно, въ тотъ день, когда Мира встрѣтила отца, и, какъ она, такъ и ея братъ, находились въ самомъ печальномъ душевномъ настроеніи.
Мардохей, пораженный горемъ своей сестры и собственными воспоминаніями, сидѣлъ неподвижно. Онъ не пересматривалъ разбросанныхъ въ безпорядкѣ бумагъ и не старался привести ихъ въ порядокъ. Незамѣтно надвигались сумерки, цѣлый день Мира провела безъ пищи, сидя около Мардохея и, обнявъ его голову, безпрестанно смотрѣла въ его болѣзненное лицо. Мысль, что его смерть приближается, усугубило ея горе. Жизнь снова развернулась передъ Мирой съ ея печальными повтореніями. Тѣнь живого отца и умершей матери преслѣдовали ее.
Вдругъ знакомый голосъ заставилъ ее встрепенуться.
-- Даніель Деронда можетъ войти?-- произнесъ этотъ голосъ.
-- Да, да!-- крикнулъ Мардохей, вставая и идя навстрѣчу Дерондѣ.
Онъ, повидимому, нисколько не былъ удивленъ его неожиданнымъ появленіемъ, точно онъ видѣлъ своего друга утромъ и теперь ожидалъ его вторичнаго посѣщенія; но Мира вскочила, воя покраснѣвъ, съ тревожнымъ ожиданіемъ чего-то дурного.
Однако, лицо Деронды сіяло необыкновенной радостью. Онъ протянулъ руки Мирѣ и Мардохею и молча взглянулъ на нихъ обоихъ.
-- Не случилось-ли что-нибудь непріятное?-- спросилъ онъ, наконецъ, видя смущеніе Миры.
-- Не говорите теперь о несчастьяхъ,-- произнесъ Мардохей,-- въ вашихъ глазахъ сіяетъ радость; подѣлитесь ею со мною.
Мира внутренно подумала о томъ, что Деронда, вѣроятно, не можетъ раздѣлять съ ними свою радость, но ничего не сказала. Они всѣ сѣли, и Даніель торжественно произнесъ: -- Вы сказали правду: радость, которую я теперь ощущаю, останется всегда въ насъ, какія-бы несчастья ни разразились надъ нашими головами. Я не говорилъ вамъ, зачѣмъ я поѣхалъ за-границу; меня вызвали туда для раскрытія мнѣ тайны моего происхожденія. Вы были правы, Мардохей: я -- еврей!
Они крѣпко пожали другъ другу руки; при этомъ глаза Мардохея лихорадочно заблестѣли, а Мира вздрогнула, какъ отъ электрической искры.
-- Мы принадлежимъ къ одному и тому-же народу,-- продолжалъ Деронда,-- наши души стремятся къ одной цѣли и ни въ жизни, ни въ смерти ничто насъ не разъединитъ!
Вмѣсто отвѣта, Мардохей шопотомъ произнесъ еврейскую молитву: "Богъ нашъ -- Богъ нашихъ праотцевъ". Мира отпустилась на колѣни подлѣ брата;-- такъ сильно подѣйствовалъ на нее быстрый переходъ отъ отчаянія къ радости. Въ первую минуту она думала лишь о братѣ, который сіялъ счастьемъ.
-- Я не только сынъ израиля,-- сказалъ Деронда,-- но происхожу отъ знаменитыхъ испанскихъ евреевъ, свято сохранившихъ завѣты нашего народа и прославившихся многими великими учеными. Мой дѣдъ, Даніель Каризи, оставилъ коллекцію драгоцѣнныхъ рукописей, надѣясь, что онѣ перейдутъ въ руки внука. Теперь это исполнилось, несмотря на всѣ старанія людей скрыть отъ меня мое происхожденіе. Я привезъ шкатулку съ этими бумагами и оставлю ее у васъ, Мардохей. Вы, конечно, мнѣ поможете ихъ разобрать и прочесть?
При этихъ словахъ на лицѣ Деронды показалась такая свѣтлая улыбка, что Мира невольно вспомнила о м-съ Грандкортъ и въ замѣтномъ смущеніи поднялась со стула. Деронда съ своей стороны подумалъ, что въ его глазахъ, вѣроятно, слишкомъ ясно выражалось его чувство къ Мирѣ и что это, именно, побудило молодую дѣвушку отвернуться. Между тѣмъ, Мардохей произнесъ торжественнымъ тономъ:
-- Даніель, я вамъ говорилъ съ самаго начала, что мы не знаемъ всѣхъ путей Провидѣнія. Всѣ вещи тѣсно связаны съ желаніями Всевышняго, Который тебѣ предназначилъ служить и работать на пользу своего народа, жизнь котораго регулируется особыми законами. Люди со злыми намѣреніями побуждаютъ чистыя натуры къ справедливому сопротивленію. Нашъ народъ можетъ найти спасеніе, если будетъ имѣть добрыхъ совѣтниковъ и внимать законамъ справедливости и любви. Ваша доброта къ моей сестрѣ и ко мнѣ подготовила васъ къ принятію великаго завѣта нашего народа.
-- Да, вы и Мира были моими лучшими учителями!-- сказалъ Деронда;-- если-бъ я узналъ о своемъ происхожденіи прежде, чѣмъ познакомился съ вами обоими, то я, кажется, возсталъ-бы противъ мысли стать евреемъ. Но теперь, благодаря постепенному усвоенію вашихъ идей, я всѣмъ своимъ существомъ откликнулся на этотъ новый призывъ, на эту неожиданную перемѣну въ моей жизни. Вы развили во мнѣ мысли и стремленія, вѣроятно, тайно унаслѣдованныя мною отъ моихъ предковъ, хотя они долго оставались во.мнѣ въ неясной, неопредѣленной формѣ. Съ самой моей юности я всегда жаждалъ служить какому-нибудь высокому дѣлу, вести свой народъ къ возвышенной цѣли. Вы указали мнѣ на эту цѣль: эта цѣль -- соединеніе нашего разъединеннаго разсѣяннаго по всему міру народа въ одну націю. Я часто задумывался надъ участью нашего народа. Идеалы моего народа живы во мнѣ, я наслѣдовалъ ихъ отъ моего дѣда. Если взять маленькаго дикаря и воспитать его въ шумномъ городѣ, то инстинкты его праотцевъ всегда будутъ въ немъ проявляться; такъ-же и я, получивъ отъ моего народа драгоцѣнное наслѣдство -- еврейство, которое билось въ каждой моей жилкѣ неожиданно встрепенулся, когда узналъ истину моего происхожденія. Вы сказали, что наша религія создала насъ единымъ народомъ прежде, чѣмъ судьба насъ разсѣяла. Я рѣшился испробовать ваши идеи на дѣлѣ. Въ неудачѣ нѣтъ ничего безчестнаго, а было-бы безчестно съ моей стороны не попытать счастья.
-- Родной братъ не могъ-бы въ своихъ чувствахъ такъ тѣсно сойтись со мною, какъ вы!-- произнесъ Мардохей съ восторгомъ.
Чтобъ понять вою силу впечатлѣнія, произведеннаго на Мардохея одушевленными словами Деронды, надо припомнить, что Даніель до сихъ поръ удерживалъ себя отъ всякаго прямого и явнаго сочувствія къ идеямъ Мардохея. На Миру онѣ также сильно подѣйствовали, тѣмъ болѣе, что неожиданно выраженное Дерондой родство мыслей и стремленій съ ихъ мыслями и стремленіями возбудило въ молодой дѣвушкѣ радостное удивленіе, и въ душѣ ея снова возникла надежда... Не ложны-ли были всѣ ея опасенія? Все, повидимому, въ немъ доказывало, что онъ былъ свободенъ отъ всякихъ тайныхъ узъ, которые связывали-бы его такъ или иначе мѣшая начать новую жизнь!
Послѣ нѣкотораго молчанія Мардохей сказалъ:-- наши души слились. Послѣ моей смерти, все, что принадлежало мнѣ, будетъ принадлежать тебѣ. Ты будешь пополнять пробѣлы оставленные мною; я думаю, что послѣ физической смерти можетъ наступить духовная смерть, но пусть наши души слившіяся при жизни сдѣлаются источникомъ духовнаго вознагражденія нашего народа.
Послѣ этихъ словъ взглядъ Деронды остановился на Мирѣ. Она уже ждала, что послѣ этого торжественнаго сліянія двухъ сердецъ, Мардохей разскажетъ Дерондѣ о сегодняшнемъ происшествіи.
-- Мы сегодня имѣли горе,-- сказалъ Мардохей.-- То, что, казалось, ушло отъ насъ давно, вернулось снова. Впрочемъ, я отложу это до слѣдующаго раза. Я хочу сегодня праздновать нашъ союзъ и не позволю грустнымъ мыслямъ омрачить нашу радость.
Когда Деронда въ этотъ памятный день, уходилъ онъ просилъ позволенія у Миры называть Мардохея Эзрой, какъ и она его называла.
-- Пожалуйста, называйте его Эзрой!-- отвѣтила она едва слышно и въ смущеніи опустила глаза.
Человѣкъ утонченной гордости воздерживается дѣлать предложеніе женщинѣ извѣстнаго происхожденія и богатства, дѣлающихъ ее недоступной. Деронда же былъ въ менѣе затруднительномъ положеніи, такъ какъ зналъ, что всякая женщина отзовется благосклонно на идеальную любовь. Онъ только не зналъ какой отвѣтъ получитъ онъ на свое предложеніе. Онъ сознавалъ, что Мира была обязана ему многимъ и что ея чувства должны отвѣчать его желаніямъ, иначе они не сумѣютъ совмѣстно наблюдать за здоровьемъ Эзры и поддерживать его существованіе. Боясь, что она будетъ считать его своимъ благодѣтелемъ, онъ рѣшилъ безотлагательно открыть Мирѣ свои намѣренія. Его волненіе все болѣе и болѣе увеличивалось чѣмъ ближе этотъ моментъ наступалъ. Человѣкъ, привыкшій къ любовнымъ изліяніямъ смѣлѣй приближается къ предмету своего выбора, чѣмъ тотъ, который не испыталъ любви. Къ этимъ послѣднимъ принадлежалъ и Деронда. Что-же касается до Миры, то она, положивъ голову на подушку, на которой она по ночамъ умственно перелистывала исторію своей жизни, всю ночь мечтала. Она была увѣрена, что Деронда освободился или можетъ освободиться изъ оковъ, которыя, она полагала, лишаютъ его свободы. Но, несмотря на всѣ свои благоразумные выводы, Мира все-таки волновалась: она была убѣждена, что на него имѣла извѣстное вліяніе миссъ Грандкортъ и что она его удерживаетъ. Мысль о возможной связи между ними начала снова грызть ея наболѣвшее сердце, которое уже было спокойно.
Было-ли дѣйствительно что нибудь новое, необычайное въ Дерондѣ, или она смотрѣла на него подъ вліяніемъ неожиданной перемѣны въ ея собственныхъ чувствахъ?..