ГЛАВА LXIV.
Послѣ пріѣзда матери Гвендолина не хотѣла долго оставаться въ Генуѣ. Ея желаніе какъ можно скорѣе покинуть эту "жемчужину моря" придавало ей особенную силу и мужество.
-- Я постараюсь никогда болѣе не увидѣть Средиземнаго моря,-- сказала Гвендолина матери, которая, какъ ей казалось, вполнѣ понимала чувства своей дочери, и ея запрещеніе когда-либо упоминать объ ея покойномъ мужѣ.
Что-же касается до самой м-съ Давило, то, хотя она формально признавала настоящую минуту печальной, но въ сущности, со времени свадьбы Гвендолины, она никогда еще не наслаждалась такъ полно, какъ теперь. Ея дорогое дѣтище возвращалось къ ней и выказывало ей еще большую привязанность, чѣмъ прежде.
-- Вы здѣсь, мама?-- воскликнула Гвендолина однажды ночью, какъ во дни своего дѣтства, когда ее пугало что-нибудь во снѣ.
-- Да, голубушка,-- отвѣтила м-съ Давило, спавшая въ одной комнатѣ съ дочерью;-- что тебѣ нужно?
-- Ничего: я только хотѣла убѣдиться, что вы со мною. Я васъ разбудила, простите.
Такихъ словъ Гвендолина никогда раньше не произносила.
-- Нѣтъ, я вовсе не спала.
-- Мнѣ не вѣрилось, что вы со мною, и я хотѣла услышать вашъ голосъ. Я все перенесу, если только вы меня не покинете; но вы не должны безпокоиться обо мнѣ. Вы должны быть счастливы, должны позволить мнѣ сдѣлать васъ счастливой. Иначе, что-же мнѣ остается?
-- Господь съ тобою, голубушка! Для меня нѣтъ большаго счастья, чѣмъ твоя любовь.
На слѣдующую ночь м-съ Давило услыхала, что Гвендолина тяжело вздыхаетъ, и спросила ее:
-- Не дать-ли тебѣ, Гвенъ, успокоительныхъ капель?
-- Нѣтъ, мама, благодарю; я не хочу.
-- А тебѣ было-бы хорошо заснуть.
-- Но вы, мама, не можете знать, что для меня хорошо!-- воскликнула Гвендолина съ жаромъ.-- Вы не должны мнѣ перечить и увѣрять, что для меня хорошо то, что я вовсе не считаю для себя хорошимъ.
М-съ Давило замолчала, нисколько не удивляясь раздражительности дочери.
-- Я всегда была дурною дочерью, мама!-- сказала черезъ нѣсколько минутъ Гвендолина.
-- Нѣтъ, голубушка!
-- Да, да!-- воскликнула Гвендолина настойчиво:-- я всегда поступала дурно,-- и вотъ почему я теперь несчастна!
Она горько расплакалась. Несмотря на ея рѣшимость, никогда не упоминать о подробностяхъ ея замужней жизни, она отъ времени до времени подвергалась подобнымъ нервнымъ припадкамъ. Благодаря этимъ вспышкамъ и отрывочнымъ свѣдѣніямъ, которыя передавалъ ей Гаскойнъ, м-съ Давило мало-по-малу начала понимать правду объ отношеніяхъ Гвендолины къ ея покойному мужу. Извѣстія, собранныя Гаскойномъ, были далеко неутѣшительны; добродушный сэръ Гюго счелъ своей обязанностью сообщить пастору въ возможно-мягкой формѣ содержаніе духовнаго завѣщанія Грандкорта. Онъ не хотѣлъ, чтобы Гаскойнъ сохранилъ по возвращеніи въ Англію свои иллюзіи на этотъ счетъ и постепенно приготовилъ его къ принятію этой непріятной вѣсти. Сначала онъ выразилъ опасеніе, что вдова, кажется, получитъ менѣе, чѣмъ слѣдовало ожидать; а потомъ, послѣ долгихъ, смутныхъ намековъ, прямо заявилъ, что у Грандкорта была незаконная связь и, за неимѣніемъ законнаго наслѣдника, почти все его состояніе переходило по завѣщанію къ его побочнымъ дѣтямъ.
Гаскойнъ былъ очень опечаленъ этой вѣстью и невольно вспомнилъ, какъ гордо и оскорбительно обходился съ нимъ покойный, вспомнилъ, что во время пребыванія Грандкорта въ Дипло онъ, Гаскойнъ, слышалъ объ его холостой разгульной жизни, но никогда не подозрѣвалъ, что-бы послѣдствія подобной жизни отозвались такимъ печальнымъ образомъ на людяхъ порядочныхъ и ни въ чемъ неповинныхъ. Но пасторъ не высказалъ этихъ мыслей сэру Гюго, а только замѣтилъ, какъ истинно-свѣтскій, хотя и добросовѣстный служитель алтаря.
-- Молодые люди, составляя духовныя завѣщанія, обыкновенно разсчитываютъ, что жизнь ихъ еще продлится долго Вѣроятно, м-ръ Грандкортъ не думалъ, что это завѣщаніе когда-нибудь будетъ приведено въ исполненіе. Во всякомъ случаѣ, въ нравственномъ отношеніи, очень печально, что незаконной связи дается преимущество передъ законнымъ бракомъ.
-- Я впрочемъ, нахожу справедливымъ,-- сказалъ сэръ Гюго,-- то, что Грандкортъ, имѣя сына, позаботился о немъ и оставилъ ему свои помѣстья. У него не было родственниковъ ближе двоюроднаго брата, а грустно думать, что, покидая жизнь, приносишь пользу только двоюродному брату. Пріятно писать духовное завѣщаніе, когда оно составляется въ пользу своихъ собственныхъ дѣтей, и, повторяю, тяжело оставлять свое состояніе чужому человѣку. Поэтому я прощаю Грандкорту его завѣщаніе въ этомъ отношеніи. Но, между нами будь сказано, я никогда ему не прощу, что онъ обошелся съ вашей племянницей... съ нашей племянницей такъ скверно. Онъ оставилъ ее въ положеніи вдовы какого-нибудь мелкаго чиновника. Я презираю человѣка, который мститъ женѣ изъ-за гроба. Всякій джентльменъ обязанъ позаботиться о томъ, чтобъ его вдова была въ состояніи поддерживать честь его имени. Да, наконецъ, и легче умирать, зная, что жена и дѣти останутся обезпеченными. Я вполнѣ понимаю чувства нашихъ солдатъ во время крымской войны, которые смѣло шли на штурмъ, зная, что ихъ семейства получатъ хорошую пенсію.
-- Ваши слова тѣмъ болѣе меня огорчаютъ -- сказалъ Гаскойнъ,-- что я, замѣняя Гвендолинѣ отца, выказалъ слѣпое довѣріе м-ру Грандкорту и не выговорилъ въ брачномъ контрактѣ никакого опредѣленнаго содержанія его вдовѣ, въ случаѣ его смерти. Мнѣ казалось, что, при его щедрости, подобная мѣра была совершенно излишней. Но вы, вѣроятно, меня за это осуждаете?
-- Нѣтъ:-- я уважаю человѣка, довѣряющаго своему ближнему; но, если вы станете выдавать замужъ другую племянницу, хотя-бы за архіепископа Кентерберійскаго, то свяжите ему руки точнымъ условіемъ, на случай смерти. Если онъ хорошій человѣкъ, то онъ не станетъ противиться. Что-же касается до м-съ Грандкортъ, то, право, я питаю къ ней гораздо болѣе родственное чувство съ тѣхъ поръ, какъ съ нею поступили несправедливо, и я надѣюсь, что она всегда будетъ разсчитывать на меня, какъ на друга.
Такъ говорилъ рыцарски-благородный сэръ Гюго, одушевляясь негодованіемъ, что прелестная юная вдова Грандкорта получила всего двѣ тысячи фунт. стер. въ годъ и домъ въ каменно-угольномъ округѣ. Конечно, пастору эта цифра показалась не настолько незначительной, какъ баронету, но онъ гораздо болѣе его сознавалъ всю тяжесть униженія, которому подвергли Гвендолину и ея родственниковъ публичнымъ заявленіемъ объ отношеніяхъ ея покойнаго мужа къ м-съ Глашеръ. При этомъ онъ съ ужасомъ думалъ о томъ, какъ онъ передастъ это извѣстіе м-съ Давило и Гвендолинѣ? Добрый пасторъ былъ вполнѣ увѣренъ, что его племянница не имѣла ни малѣйшаго понятія о существованіи м-съ Глашеръ. Но м-съ Давило, узнавъ о содержаніи духовнаго завѣщанія, объяснила себѣ многое въ брачной жизни дочери, которая, очевидно узнала какимъ-нибудь способомъ о незаконной связи мужа и его незаконныхъ дѣтяхъ. Она надѣялась, что по дорогѣ въ Англію она найдетъ удобную минуту развѣдать, что было дѣйствительно извѣстно Гвендолинѣ, и мало-по-малу приготовить ее къ тяжелому разочарованію. Но оказалось, что ей не пришлось вовсе прибѣгать къ какимъ-нибудь уловкамъ и хитростямъ.
-- Я надѣюсь, мама, что вы не особенно огорчитесь, если мнѣ придется отказаться отъ богатства и роскоши,-- сказала Гвендолина вскорѣ послѣ разговора пастора съ ея матерью;-- можетъ быть, я ничего не получу.
М-съ Давило вздрогнула и, послѣ минутнаго размышленія, сказала:
-- Нѣтъ, голубушка, ты кое-что получишь. Сэръ Гюго точно знаетъ содержаніе духовнаго завѣщанія.
-- Это еще ничего не значитъ,-- произнесла Гвендолина задумчиво.
-- Какъ ничего? По словамъ сэра Гюго, ты получишь двѣ тысячи фунтовъ стерлинговъ ежегоднаго дохода и домъ, въ Гадсмирѣ.
-- Я получу только то, что приму;-- отвѣтила Гвендолина,-- вы и дядя не должны уговаривать меня измѣнить мое рѣшеніе. Я готова все сдѣлать для вашего счастья, но, когда дѣло идетъ о моемъ покойномъ мужѣ, то я не желаю, чтобъ кто-нибудь вмѣшивался. Довольно вамъ будетъ, мама, восьмисотъ фунтовъ стерлинговъ въ годъ?
-- Болѣе, чѣмъ довольно, голубушка, но ты не должна давать мнѣ столько. А ты знаешь, кто получаетъ все остальное состояніе?
-- Да,-- отвѣтила Гвендолина, махнувъ рукою;-- я все: знаю, и нахожу завѣщаніе вполнѣ правильнымъ, но прошу никогда мнѣ о немъ не упоминать.
М-съ Давило отвернулась и взяла со стола вѣеръ. Не желая встрѣтить взоровъ дочери, она не поднимала головы. Но Гвендолина слѣдила за нею съ тѣмъ новымъ чувствомъ, которое такъ еще недавно впервые въ ней проснулось.
-- Сядьте ко мнѣ поближе, мама, и не горюйте,-- сказала она.
М-съ Давило исполнила ея желаніе, тщетно стараясь удержаться отъ слезъ.
-- Не плачьте,-- продолжала Гвендолина, ласкаясь къ матери;--я хочу быть умной и доброй, особенно къ вамъ, моя старая, добрая мама.
Дѣло въ томъ, что Гвендолина рѣшилась спросить совѣта у Деронды, слѣдовало-ли ей принимать что-нибудь отъ покойнаго мужа,-- во всякомъ случаѣ, не болѣе той суммы, какая необходима на содержаніе ея матери. Она чувствовала въ себѣ достаточно силъ на все, что могло возвысить ее въ глазахъ Деронды.
Сэръ Гюго настойчиво уговаривалъ ее тотчасъ-же отправиться въ Англію съ м-съ Давило и поселиться въ его лондонскомъ домѣ до окончанія траура и приведенія въ порядокъ ея дѣлъ. По его словамъ, въ эту пору Лондонъ былъ очень хорошимъ мѣстомъ для уединенія; онъ брался самъ отобрать всѣ принадлежавшія Гвендолинѣ вещи въ роскошномъ домѣ на Гросвенорскомъ скверѣ. Этотъ планъ, какъ нельзя болѣе, соотвѣтствовалъ желаніямъ Гвендолины, потому что въ Лондонѣ она могла легче всего устроить свиданіе съ Дерондой.
Узнавъ во время обратнаго путешествія, что ей завѣщаніе мужа заранѣе было извѣстно, сэръ Гюго нѣсколько разъ заговаривалъ объ ея будущей, скромной жизни и старался представить ее въ возможно благопріятномъ свѣтѣ. По его мнѣнію, вдова, въ отношеніи которой мужъ поступилъ несправедливо, должна была вскорѣ утѣшиться, чтобъ не дать возможности другимъ истолковывать ея горе финансовымъ разочарованіемъ... Благодаря своимъ неожиданно поправившимся обстоятельствамъ и искреннему сочувствію къ Гвендолинѣ, сэръ Гюго обращался съ нею, какъ добрый отецъ, называлъ ее голубушкой и, говоря съ Гаскойномъ о Гадсмирѣ, прямо объяснялъ, какія улучшенія "мы тамъ введемъ". Гвендолина, блѣдная, молча слушала, какъ онъ доказывалъ, что, если она пожелаетъ отдать Гадсмиръ въ аренду, то выгоднѣе всего войти въ сдѣлку съ хозяевами каменноугольныхъ копей, хотя, по его личному мнѣнію, трудно найти болѣе уютное и живописное мѣстечко, чѣмъ Гадсмиръ.
-- Конечно, тамъ повсюду царитъ угольная сажа,-- прибавилъ баронетъ добродушно,-- но она очень полезна для здоровья. Я съ удовольствіемъ жилъ-бы въ Гадсмирѣ.
-- Это мѣстечко лучше Офендина?-- спросилъ Гаскойнъ.
-- Да,-- отвѣтилъ баронетъ рѣшительно;-- я бывалъ тамъ, впрочемъ, еще ребенкомъ, вмѣстѣ съ братомъ, но помню очень хорошо, что паркъ гораздо обширнѣе Офендинскаго, хотя самыя комнаты, быть можетъ, такія-же, какъ и въ Офендинѣ.
-- Бѣдный, милый Офендинъ теперь совершенно опустѣлъ!-- замѣтила м-съ Давило:-- м-ръ Гейнсъ отказался отъ аренды. Жаль, что я не воспользовалась любезнымъ предложеніемъ лорда Бракеншо остаться тамъ еще годъ даромъ: по крайней мѣрѣ, я отапливала-бы и содержала въ чистотѣ хорошенькій домикъ.
-- Я надѣюсь, что ваше новое жилище столь-же уютно?
-- Даже слишкомъ уютно,-- отвѣтилъ Гаскойнъ съ улыбкой;-- большому семейству тамъ немного тѣсновато...
Услыхавъ, что Офендинъ не занятъ, Гвендолина поспѣшно отвернулись и мысленно перенеслась въ знакомый дорогой домикъ, окруженный мирными пастбищами, тѣнистыми деревьями и живописной аллеей, оканчивавшейся пасторскимъ домомъ. Она видѣла себя входящей въ широко отворенную дверь, на порогѣ которой ее съ нетерпѣніемъ ожидали мать и сестры. Мирная, уединенная жизнь въ этомъ забытомъ уголкѣ казалась ей нѣкогда нестерпимо скучной, но теперь она желала этой жизни всей душой...
Гвендолина тѣмъ болѣе сосредоточила свои мысли на Офендинѣ, что она твердо рѣшилась никогда не всупить ногою въ гадсмирское чистилище. Но она не выказала никакого интереса къ происходившему вокругъ нея разговору, какъ-будто дѣло шло о совершенно чуждомъ ей предметѣ, о подводномъ телеграфѣ или церковныхъ реформахъ, о которыхъ бесѣдовали, между прочимъ, истощивъ всевозможныя темы, ея дядя и сэръ Гюго. Только они одни наполняли скучные часы дороги въ вагонахъ и на станціяхъ веселой, пріятной бесѣдой; Гвендолина упорно молчала, сосредоточившись въ своемъ внутреннемъ мірѣ и принимая все, что говорилось и дѣлалось вокругъ нея, за тревожный сонъ. Что-же касается до м-съ Давило, то она постоянно думала объ одномъ: что такъ терзаетъ ея дочь? Она терялась въ догадкахъ о причинахъ, побуждающихъ ее отказаться отъ наслѣдства мужа,-- по крайней мѣрѣ, ей казалось, что дочь выражаетъ такое именно намѣреніе.
Чѣмъ ближе къ концу подвигалось путешествіе, тѣмъ болѣе останавливались мысли Гвендолины на одномъ предметѣ: какъ-бы поскорѣе увидѣть Деронду и спросить его совѣта, что дѣлать? Только благодаря этому человѣку, служившему ей чѣмъ-то вродѣ внѣшней совѣсти, она примирилась съ необходимостью скрывать въ глубинѣ своего сердца укоры ея внутренней совѣсти. Она не могла сдѣлать теперь ни шага безъ полной увѣренности въ томъ, что Деронда это одобряетъ. Но она забыла спросить его адресъ, и узнать о немъ теперь можно было только отъ сэра Гюго. Она очень хорошо понимала, какъ посторонніе люди могли истолковать явное преслѣдованіе ею Деронды, который всегда выказывалъ къ ней сравнительное равнодушіе. Но жажда видѣть Деронду и почерпнуть изъ бесѣды съ нимъ новыя силы для себя, до того овладѣла сердцемъ Гвендолины, что она готова была заплатить за свиданіе съ нимъ не только мелкой непріятностью, но даже тюрьмой или пыткой. Поэтому, прибывъ въ Лондонъ и узнавъ, что баронетъ уѣзжаетъ на нѣсколько дней въ аббатство къ женѣ и дѣтямъ, она безъ малѣйшаго колебанія, сказала:
-- Сэръ Гюго, я желала-бы видѣть м-ра Деронду какъ можно скорѣй. Я не знаю его адреса; пожалуйста, скажите, гдѣ онъ живетъ, или передайте ему, что мнѣ нужно его видѣть.
-- Право, я не знаю, гдѣ онъ теперь: въ городѣ или въ аббатствѣ,-- но я его разыщу,-- отвѣтилъ баронетъ добродушно, какъ-будто порученіе Гвендолины было самое обыкновенное;-- я ему сейчасъ-же напишу, а, если онъ въ аббатствѣ, то передамъ ваше желаніе на словахъ. Конечно, онъ сейчасъ-же къ вамъ явится.
Однако, баронетъ былъ вполнѣ убѣжденъ, что Гвендолина страстно любила Деронду уже давно, и боялся, чтобъ она не сдѣлала чего-нибудь слишкомъ неосторожнаго, легкомысленнаго. Онъ былъ очень радъ, что такое прелестное созданіе любила его дорогого Дана, и что судьбѣ было угодно устранить единственную преграду къ ихъ счастью. Но его тревожила мысль, достаточно-ли любилъ ее Данъ, и не составилъ-ли онъ себѣ какой-нибудь новый планъ жизни, при которомъ этотъ бракъ былъ-бы немыслимъ? Конечно, всѣ эти мысли были преждевременны, такъ-какъ послѣ смерти Грандкорта не прошло еще и двухъ недѣль, но почти всегда наши мысли или забѣгаютъ впередъ, или опаздываютъ.
Какъ-бы то ни было, но сэръ Гюго написалъ записку Дерондѣ, и тотъ получилъ ее на своей городской квартирѣ.