ГЛАВА LXVIII.
Совѣтъ Ганса успокоить Миру, ревновавшую м-съ Грандкортъ, побудилъ Деронду какъ можно скорѣе объясниться ей въ своей любви. Онъ чувствовалъ, что, если она, дѣйствительно, его любитъ, то онъ мужественно перенесетъ всѣ ожидавшія его непріятности со стороны Лапидуса. Онъ не замѣчалъ въ немъ никакой рѣзкой перемѣны, и старикъ по-прежнему ухаживалъ за нимъ; но онъ предвидѣлъ, что пребываніе Лапидуса въ домѣ дѣтей приведетъ когда-нибудь къ открытому столкновенію и позорному униженію, отъ которыхъ онъ рѣшился на-сколько возможно защитить Эзру и Миру.
Эти предчувствія еще болѣе усилились-бы, если-бъ онъ зналъ, что происходило въ душѣ старика, который добровольно подвергалъ себя всѣмъ стѣсненіямъ своего новаго положенія въ надеждѣ выждать удобный случай и получить значительную сумму отъ Деронды или отъ Миры. Желаніе добыть денегъ для удовлетворенія своей страсти къ игрѣ было въ немъ такъ сильно, что онъ не остановился-бы даже передъ кражей. Съ этой цѣлью онъ старался узнать, гдѣ Мира прятала свои деньги и ключи; но все это было тщетно такъ-какъ она, со своимъ обычнымъ практическимъ благоразуміемъ, отдавала всѣ свои деньги м-съ Мейрикъ, оставляя себѣ только мелочь на необходимые расходы. Поэтому Лапидусъ мало-по-малу пришелъ къ тому убѣжденію, что ему остается только попросить у Деронды большую сумму, въ видѣ отступного, и снова уѣхать заграницу.
Въ тотъ день, когда Деронда явился съ твердымъ рѣшеніемъ объяснить Мирѣ свои чувства, Лапидусъ находился въ такомъ дурномъ настроеніи, что даже не желалъ слушать чтенія еврейскихъ рукописей, а пошелъ прямо въ скверъ покурить. Миры не было дома, но Деронда зналъ, что она вскорѣ вернется, и былъ необыкновенно веселъ, разсчитывая найти подтвержденіе словъ Ганса въ выраженіи глазъ молодой дѣвушки при ея входѣ въ комнату.
-- Въ такую жару вамъ здѣсь, Эзра, вѣроятно, особенно тяжело дышать,-- сказалъ онъ, прерывая чтеніе;-- я постараюсь найти для васъ лучшее жилище. Вѣдь теперь,-- прибавилъ онъ съ улыбкой,-- я могу распоряжаться вами, какъя самъ захочу.
-- Мнѣ вездѣ трудно дышать, но вы, вотъ, могли-бы жить въ какой-нибудь деревнѣ, въ великолѣпномъ дворцѣ, а ради меня остаетесь въ этой тюрьмѣ. И все-таки я не могу сказать вамъ прямо: уѣзжайте!
-- О, нѣтъ, самая лучшая мѣстность показалась-бы мнѣ безъ васъ тюрьмою,-- отвѣтилъ Деронда;-- эта комната -- для меня самый пріятный уголокъ во всемъ мірѣ. Къ тому-же я здѣсь представляю себя уже въ Палестинѣ, такъ-какъ я все равно собираюсь туда рано или поздно. Только позвольте мнѣ снять галстухъ съ этимъ тяжелымъ кольцомъ,-- прибавилъ онъ и положилъ ихъ на столъ, заваленный книгами и бумагами.-- Я не разстаюсь съ этимъ памятнымъ мнѣ кольцомъ и всегда ношу его въ галстухѣ, но во время работы оно меня душитъ своею тяжестью.
Черезъ нѣсколько минутъ Деронда снова принялся за чтеніе еврейской рукописи подъ руководствомъ Эзры, который коментировалъ ему каждую фразу, и ни одинъ изъ нихъ не замѣтилъ, какъ въ комнату вошелъ Лапидусъ и тихо сѣлъ въ углу. Глаза его тотчасъ-же остановились на блестящемъ кольцѣ Деронды, и, занятый мыслью выманить у Деронды какую-нибудь сумму денегъ, онъ невольно сталъ, размышлять, за сколько можно было-бы продать это кольцо. Конечно, онъ не могъ-бы выручить столько, сколько надѣялся получить отъ Деронды наличными, но послѣднее было только гадательно, а первое находилось уже въ его рукахъ. Онъ могъ свободно взять кольцо, не боясь никакого преслѣдованія со стороны друга его дѣтей, и не было ничего легче, какъ на вырученныя деньги уѣхать заграницу. Но, съ другой стороны, было лучше получить прямо значительную сумму, и поэтому онъ рѣшился подождать ухода Деронды и на улицѣ объясниться съ нимъ на этотъ счетъ. Онъ всталъ и подошелъ къ окну; но кольцо, хотя оно лежало на столѣ за его спиною, неотступно преслѣдовало его своимъ блескомъ, и онъ только соображалъ, можно-ли однимъ шагомъ перейти отъ стола къ выходной двери. Тѣмъ не менѣе, онъ все-же не измѣнилъ своего рѣшенія объясниться съ Дерондой, и вышелъ на лѣстницу, чтобъ тамъ его дождаться. Но проходя мимо стола, онъ какъ-то инстинктивно протянулъ руку къ кольцу, какъ пьяница -- къ водкѣ. Очутившись съ кольцомъ на лѣстницѣ, онъ надѣлъ шляпу и поспѣшно вышелъ на лѣстницу. Дойдя до конца сквера, онъ окончательно рѣшилъ продать кольцо и отправиться моремъ заграницу.
Деронда и Эзра еле замѣтили его уходъ и продолжали, попрежнему, свои занятія. Вскорѣ, однако, появленіе Миры прервало чтеніе. Она вошла въ комнату въ шляпѣ, и, когда Деронда всталъ, чтобъ съ нею поздороваться, она съ какимлуто страннымъ смущеніемъ промолвила:
-- Я зашла только на минуту, чтобъ подать Эзрѣ новое лекарство. Я сейчасъ должна пойти къ м-съ Мейрикъ по дѣлу.
-- Позвольте мнѣ васъ проводить,-- сказалъ Деронда;-- я не хочу болѣе безпокоить Эзру и, къ тому-же, сегодня слишкомъ жарко заниматься. Мнѣ также надо повидаться съ м-съ Мейрикъ. Вы позволите мнѣ пойти вмѣстѣ съ вами?
-- Конечно,-- отвѣтила Мира, замѣчая что-то новое въ. выраженіи лица Деронды, и невольно краснѣя.
Отвернувшись, она налила въ ложку лекарства и подала брату, который сидѣлъ съ закрытыми глазами, всецѣло поглощенный содержаніемъ только-что прочитанныхъ еврейскихъ рукописей. Деронда все время думалъ о предстоящемъ объясненіи, и вдругъ вспомнилъ, что онъ былъ въ неприличномъ deshabillé.
-- Извините меня, пожалуйста, я совсѣмъ забылъ,-- сказалъ онъ, обращаясь къ молодой дѣвушкѣ и поспѣшно надѣвая галстухъ;-- но гдѣ-же кольцо?
Нагнувшись, онъ сталъ искать его на полу. Эзра молча взглянулъ на него, а Мира, быстро подбѣжавъ, промолвила:
-- Вы положили кольцо на столъ?
-- Да,-- отвѣтилъ Деронда, продолжая разыскивать свою пропажу, передвигая мебель и предполагая, что, вѣроятно, кольцо куда-нибудь закатилось.
-- Здѣсь былъ отецъ?-- спросила Мира у брата на ухо, блѣдная, какъ смерть.
Онъ выразительно взглянулъ на нее и молча кивнулъ головой. Она снова подбѣжала къ Дерондѣ и быстро опросила.
-- Не нашли?
-- Можетъ быть, я положилъ кольцо въ карманъ,-- произнесъ Деронда, замѣтивъ испуганное выраженіе лица Миры.
-- Нѣтъ, вы положили его на столъ!-- сказала она рѣшительно и выбѣжала вонъ изъ комнаты.
Деронда послѣдовалъ за нею. Она прежде всего заглянула въ гостиную, а потомъ въ спальню, но отца не было нигдѣ. Наконецъ, она съ отчаяніемъ посмотрѣла на гвоздь, на которомъ всегда висѣла его шляпа, и, подойдя къ окну устремила безсознательный взглядъ на улицу. Черезъ минуту она обернулась къ Дерондѣ, и въ глазахъ ея отразилось самое тяжелое чувство позора, и униженія. Но онъ взялъ ее за обѣ руки и съ жаромъ произнесъ.
-- Мира! Я понимаю васъ, но, прошу васъ, пусть онъ будетъ моимъ отцомъ, такъ-же, какъ и вашимъ; будемъ вмѣстѣ дѣлить съ этой минуты всякое горе и радость! Ваше униженіе въ моихъ глазахъ выше самой громкой славы. Скажите, что вы меня не отталкиваете, что вы раздѣлите со мною все, что только вамъ предстоитъ въ жизни, что вы будете моею женою. Я долго скрывалъ отъ васъ свою любовь, долго сомнѣвался. Скажите, что вы ее принимаете, и я докажу вамъ всей своей жизнію, какъ горячо и преданно я варъ люблю!
Мира не сразу перешла отъ отчаянія къ блаженной радости, не сразу поняла, что въ эту позорную для нея минуту Деронда счелъ ее достойной быть его женою. Съ первыхъ его словъ она уже успокоилась, но объясняла ихъ любовью Деронды не къ ней, а къ Эзрѣ, и только мало-по-малу усвоила себѣ истинное значеніе его неожиданнаго объясненія. Она вспыхнула, глаза ея заблестѣли; но когда Деронда умолкъ, она не могла произнести ни слова, а только подняла къ нему лицо и просто, молча поцѣловала его, словно это былъ самый естественный отвѣтъ на его предложеніе. Нѣсколько минутъ они стояли неподвижно, подъ вліяніемъ только-что пережитыхъ впечатлѣній. Наконецъ, она шопотомъ промолвила:
-- Пойдемъ, милый, успокоимъ Эзру.