ГЛАВА L.
Когда Деннеръ вошла въ комнату госпожи своей, чтобы одѣть ее къ обѣду, она нашла ее сидящей точно въ томъ же положеніи, въ какомъ нашелъ ее Гарольдъ, только съ опущенными вѣками, трепетавшими надъ медленно катившимися слезами, и съ лицомъ, въ которомъ каждая чувствующая черта, каждый нервъ, каждый мускулъ будто содрогался въ безмолвной агоніи.
Деннеръ подошла и простояла около кресла съ минуту, не говоря ни слова, только нѣжно положивъ руку на руку м-ссъ Тренсомъ. Наконецъ она сказала умоляющимъ голосомъ: безсонницы страданія. Эсѳнрь вызвала Деннеръ въ уборную и сказала:
-- Ужъ поздно, м-ссъ Гайксъ. Вы не знаете, вышелъ ли м. Гарольдъ?
-- Да, уже давно; онъ сегодня всталъ раньше обыкновеннаго.
-- Попросите его придти сюда. Скажите, что я прошу.
Когда Гарольдъ вошелъ, Эсѳирь стояла, опершись о спинку пустаго кресла, на которомъ вчера онъ оставилъ мать. Онъ былъ сильно удивленъ, а когда Эсѳирь подошла къ нему и подала ему руку, онъ сказалъ тревожно:
-- Боже мой! какъ вы блѣдны! Неужели вы просидѣли всю ночь съ моею матерью?
-- Да, она теперь заснула, сказала Эсѳирь. Они только пожали другъ другу руки при встрѣчѣ и теперь стояли, глядя другъ на друга серіозно и пристально.
-- Она говорила вамъ что-нибудь? сказалъ Гарольдъ.
-- Нѣтъ -- она сказала только, что ей очень тяжело. Мнѣ кажется, что я взяла бы на себя много горя, только чтобы избавить ее отъ новыхъ испытаній.
Мучительная дрожь проняла Гарольда и сказалась на лицѣ его той мимолетной краской, которую не уловить никакой кистью. Эсѳирь сложила руки и сказала застѣнчиво, хотя "е побуждало настойчивое сознаніе необходимости:
-- Во всемъ этомъ домѣ нѣтъ ничего.... не было ничего съ тѣхъ поръ, какъ я пріѣхала сюда -- что было бы мнѣ такъ дорого и отрадно.... какъ еслибы вы сѣли теперь возлѣ нея и она увидѣла бы васъ, когда проснется.
Потомъ, движимая инстиктивной деликатностью, она прибавила, кладя руку ему на рукавъ:
-- Я знаю, что вы это сдѣлаете. И знаю, что вы сами объ этомъ думали. Она теперь еще спитъ. Войдите потихоньку, пока она не проснулась.
Гарольдъ сжалъ на мгновеніе руку Эсѳири, лежавшую у него на рукавѣ, и потихоньку вошелъ къ матери.
Черезъ часъ, когда Гарольдъ поправилъ подушки матеря и опять сѣлъ возлѣ нея, она сказала:
-- Если эта милая дѣвушка выйдетъ за тебя, Гарольдъ, это будетъ большимъ счастьемъ и для тебя и для меня.
Но Гарольдъ еще до окончанія дня узналъ, что этому никогда не бывать. Молодое созданье, порхнувшее бѣлоснѣж476 ной, мимолетной голубкой нндъ мрачной стариной воспоминаній и новымъ изящнымъ убранствомъ Тренсомъ-Корта, не могло свить себѣ тамъ гнѣздышка. Гарольдъ выслушалъ изъ устъ самой Эсѳири, что она любитъ другаго и безусловно отказывается отъ всякихъ нравъ на Трейсомсное наслѣдіе.