— Все, что я скажу, будетъ въ пользу Освальда. Я ничего не скажу о дуэли, но кромѣ этого вы не имѣете права требовать, чтобы я секретничила съ нею. Да, вамъ лучше уйти, мистеръ Финнъ, потому что я не совсѣмъ здорова. И помните — если вы можете забыть этотъ маленькій эпизодъ о миссъ Эффингамъ, я его также забуду, забудетъ и Освальдъ. Я могу обѣщать за него.
Тутъ она улыбнулась, подала ему руку, и онъ ушелъ. Она встала со стула, когда онъ вышелъ изъ комнаты, и ждала, пока не услыхала стукъ парадной двери, затворившейся за нимъ, прежде чѣмъ опять сѣла. Потомъ, когда онъ ушелъ — когда она была увѣрена, что его уже нѣтъ съ нею въ одномъ домѣ — она положила голову на ручку дивана и залилась слезами. Она уже не сердилась на Финіаса. Въ ея сердцѣ уже не было желанія отмстить. Она теперь не желала уязвить его, хотя она это дѣлала, пока онъ былъ съ нею. Напротивъ — она рѣшила тотчасъ, почти инстинктивно, что лордъ Брентфордъ не долженъ ничего знать объ этомъ, чтобы политическіе интересы молодаго депутата отъ Луфтона не пострадали. Дѣлать ему выговоры будетъ честно — по-крайнсй-мѣрѣ женственно, по она будетъ защищать его отъ всякаго матеріальнаго вреда, на сколько у нея достанетъ силы. Зачѣмъ же она теперь плачетъ такъ горько? Разумѣется, она спросила себя объ этомъ, вытирая слезы рукою — зачѣмъ она плачетъ? Она не имѣла на столько слабости, чтобы сказать себѣ, будто она плачетъ о вредѣ, наносимомъ Освальду. Она вдругъ встала съ дивана, откинула волосы съ лица, отерла слезы съ щекъ, а потомъ сжала кулаки и стояла устремивъ глаза въ стѣну.
— Безумная! воскликнула она: — сумасшедшая! Идіотка! Неспособна уничтожить это и раздавить! Почему ему на ней же жениться? Онъ лучше Освальда. О! — это ты?
Дверь ея комнаты отворилась, пока она стояла такимъ образомъ, и вошелъ ея мужъ.
— Да — это я. Не случилось ли чего-нибудь непріятнаго?
— Очень много.
— Что такое, Лора?
— Ты не можешь мнѣ помочь.
— Если ты огорчена, ты должна сказать мнѣ и предоставить мнѣ постараться тебѣ помочь.
— Пустяки! сказала она, покачавъ головой.