Глава ХLI. Лордъ Фаунъ
Какое дѣло мадамъ Максъ-Гёслеръ до его поѣздки въ Бланкенбергъ? думалъ Финіасъ, сидя молча между Паллизеромъ и Греемъ, и зачѣмъ она, совершенно для него посторонняя, осмѣлилась сдѣлать ему такой вопросъ? Но такъ какъ разговоръ скоро послѣ ухода дамъ обратился на политику я сдѣлался общимъ, Финіасъ на время забылъ мадамъ Максъ-Гёслеръ и бланкенбергскую поѣздку, и внимательно прислушивался къ словамъ министровъ, время отъ времени самъ произнося слова два. Но засѣданіе въ столовой Паллизера продолжалось не долго и Финіасъ скоро очутился въ толпѣ пріѣзжавшихъ гостей въ верхнихъ комнатахъ. Цѣль его была встрѣтиться съ Вайолетъ Эффингамъ, но еслибъ это ему не удалось, онъ билъ не прочь сказать еще нѣсколько словъ съ мадамъ Максъ-Гёслеръ.
Онъ прежде всѣхъ встрѣтился съ лэди Лорой, съ которой еще не говорилъ, и остановившись съ ней на нѣсколько минуть, спросилъ о своей сосѣдкѣ за столомъ.
— Скажите мнѣ, лэди Лора, кто эта мадамъ Максъ-Гёслеръ, и почему я прежде никогда не встрѣчался съ нею?
— Это будутъ два вопроса, мистеръ Финнъ, но я отвѣчу на оба какъ могу. Вы не встрѣчались съ нею прежде потому, что она была въ Германіи прошлую весну и лѣто, а въ третьемъ году вы не такъ много бывали въ свѣтѣ, какъ послѣ того, все-таки вы должны были видѣть ее, какъ мнѣ кажется. Она вдова австрійскаго банкира и большую часть жизни провела въ Вѣнѣ. Она очень богата и имѣетъ небольшой домъ въ Парковскомъ переулкѣ, гдѣ принимаетъ такъ разборчиво, что считается честью быть приглашеннымъ къ мадамъ Максъ-Гёслеръ. Враги ея говорятъ, будто отецъ ея былъ нѣмецкій жидъ, служившій въ Англіи у вѣнскихъ банкировъ. Говорятъ также, будто она вышла во второй разъ замужъ за австрійскаго графа, которому платитъ въ годъ извѣстную сумму, чтобы онъ не жилъ съ нею. Но объ этомъ, кажется, никто не знаетъ ничего. Извѣстно то, что мадамъ Максъ-Гёслеръ тратитъ въ годъ семь или восемь тысячъ фунтовъ стерлинговъ и не даетъ ни одному мужчинѣ возможности даже сдѣлать ей предложеніе выйти за него. Прежде ее избѣгали, но теперь она бываетъ почти вездѣ.
— Она не бываетъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ?
— О нѣтъ! лэди Гленкора зашла гораздо дальше насъ. Мы люди отсталые, судя по тому, какъ теперь идетъ свѣтъ.
Тутъ Финіасъ началъ ходить по комнатамъ, стараясь найти случай привлечь на пять минутъ вниманіе миссъ Эффингамъ. Въ то время какъ лэди Лора разсказывала ему исторію мадамъ Максъ-Гёслеръ, глаза его бродили вокругъ и онъ примѣтилъ, что Вайолетъ стояла въ дальнемъ углу большой передней, на которую открывались лѣстницы. Онъ видѣлъ также, что она разговариваетъ съ лордомъ Фауни, неженатымъ пэромъ, лѣтъ двадцати, съ безподобными усами, съ небольшимъ состояніемъ и съ начинающейся политической репутаціей. Лордъ Фаунъ говорилъ съ Вайолетъ во весь обѣдъ и Финіасъ началъ думать, что ему хотѣлось бы еще разъ съѣздить въ Бланкенбергъ для того, чтобы подраться на дуэли съ его сіятельствомъ на пескахъ. Когда лэди Лopa кончила говорить, глаза его обратились въ большую открытую дверь, на то мѣсто, гдѣ стоялъ его кумиръ.
— Это безполезно, другъ мой, сказала лэди Лора, дотронувшись до его руки. — Хотѣлось бы мнѣ растолковать вамъ, какъ это безполезно, потому что тогда вы можетъ быть были бы счастливѣе.
На это Финіасъ не отвѣчалъ, но пошелъ бродить по комнатамъ. Почему это безполезно? Неужели Вайолетъ выйдетъ за человѣка только потому, что онъ лордъ?