Когда она одна преодолѣвала такимъ образомъ свои затрудненія, она еще не могла перестать любить его — она еще не находилась въ безопасности.
Глава XLV. Четыре обожателя миссъ Эффингамъ
Въ одно утро, въ началѣ іюня, лэди Лора пріѣхала къ лэди Бальдокъ и спросила миссъ Эффингамъ. Слуга ввелъ ее въ большую гостиную, когда она опять спросила миссъ Эффингамъ.
— Кажется, миссъ Эффингамъ здѣсь, сказалъ человѣкъ, отворяя дверь.
Миссъ Эффингамъ тутъ не было. Лэди Бальдокъ сидѣла тутъ совсѣмъ одна, и лэди Лора примѣтила, что она попала въ сѣти, которыя особенно желала избѣгнуть. Лэди Бальдокъ открыто не ссорилась съ лэди Лорой Кеннеди или съ лордомъ Брентфордомъ, но она была убѣждена, что всѣ неприличные поступки ея племянницы Вайолетъ покровительствовали всѣ Стэндиши вообще, и слѣдовательно на Стэндишей слѣдовало смотрѣть какъ на враговъ. Мысли ея были порядочно перепутаны, потому что она не знала, котораго изъ жениховъ ей слѣдовало болѣе опасаться, лорда Чильтерна или мистера Финна — но она смотрѣла на нихъ обоихъ какъ на одинъ и тотъ хе источникъ беззаконія, и не глубоко заглядывая въ продѣлки лэди Лоры, не рѣшивъ, оскорбляетъ ли ее лэди Лора тѣмъ, что навязываетъ своего брата въ женихи миссъ Эффингамъ или подсовываетъ соперника своему брату — все-таки она знала, что обязана показывать холодность къ двумъ домамъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ и на Гросвенорской площади. Но затрудненія ея были очень велики и можно сказать, что лэди Бальдокъ была поставлена въ несправедливое и жестокое положеніе. Въ концѣ мая она намѣревалась оставить Лондонъ и отвезти дочь свою и Вайолетъ въ Бэддингамъ — или въ Брайтонъ, если онѣ предпочитаютъ, или въ Швейцарію.
— Брайтонъ въ іюнѣ! воскликнула Вайолетъ.
— Не будетъ ли восхитительно провести мѣсяцъ въ Швейцаріи? сказала миссъ Боригэмъ.
— Пожалуйста не оставайтесь для меня въ Лондонѣ, тетушка, отвѣчала Вайолетъ: — но я не думаю, чтобы я уѣхала прежде чѣмъ разъѣдутся другіе. Я могу имѣть комнату въ домѣ Лоры Кеннеди.
Тогда лэди Бальдокъ, положеніе которой было трудно и жестоко, рѣшилась остаться въ Лондонѣ. У нея въ рукахъ была воспитанница, надъ которой она не имѣла положительной власти, но относительно которой она должна была исполнять свой долгъ. Лэди Бальдокъ не была способна пренебрегать своимъ долгомъ, а между тѣмъ она знала, что исполненіе ея долга будетъ совершенно безполезно. Вайолетъ выйдетъ за уличнаго бродягу, если захочетъ. Бѣдная лэди Бальдокъ совершенно безполезно запаслась двумя тетивами, двумя превосходнѣйшими тетивами для своего лука — двумя тетивами, изъ которыхъ каждой миссъ Эффингамъ слѣдовало бы остаться довольной: лордъ Фаунъ молодой пэръ, не очень богатый, но съ средствами достаточными, чтобы содержать жену, человѣкъ съ возрастающей репутаціей и во всѣхъ отношеніяхъ достойный уваженія, хотя вигъ, и мистеръ Эпльдомъ, одинъ изъ самыхъ богатыхъ коммоноровъ въ Англіи, тоже прекрасный консерваторъ и членъ парламента. Ему было пятьдесятъ лѣтъ, но на видъ не болѣе тридцати-пяти, и онъ былъ — такъ по-крайней-мѣрѣ часто увѣряла лэди Бальдокъ — страстно влюбленъ въ Вайолетъ Эффингамъ.
— Да, кажется она дома, сказала лэди Бальдокъ въ отвѣтъ на вопросъ лэди Лоры о Вайолетъ. — Но я не знаю. Она рѣдко говоритъ мнѣ, что она намѣрена дѣлать — а иногда опа выходитъ пѣшкомъ совершенно одна.