Лэди Бальдокъ была самая неблагоразумная старуха, всегда открывавшая свободный путь своимъ врагамъ, неспособная воздержаться, чтобы не бранить людей въ глаза и за глаза, въ ту минуту, когда эта брань могла наиболѣе повредить ея собственнымъ интересамъ.
— Однако, мы увидимъ, продолжала она.
Она позвонила въ колокольчикъ и черезъ нѣсколько минутъ Вайолетъ была въ комнатѣ. Еще черезъ нѣсколько минутъ онѣ пошли наверхъ въ комнату Вайолетъ, несмотря на открыто обнаруженный гнѣвъ лэди Бальдокъ.
— Я почти жалѣю, зачѣмъ она родилась на свѣтъ, сказала лэди Бальдокъ дочери.
— О, мама! не говорите этого.
— Конечно, я желала бы никогда ее не видать.
— Это дѣйствительно, что она очень васъ тревожитъ, мама, симпатически сказала миссъ Боригэмъ.
— Въ Брайтонъ! Какой вздоръ, говорила лэди Лора.
— Разумѣется, это вздоръ. Представьте себѣ, ѣхать въ Брайтонъ! А потомъ онѣ предложили Швейцарію. Еслибъ вы могли слышать, какъ Августа восхищалась возможностью провести вечеръ въ Швейцаріи! А я такая неблагодарная! Мнѣ кажется, онѣ провели бы три мѣсяца со мною въ самомъ отвратительномъ мѣстѣ, какое я могла бы предложить — даже въ Китаѣ — еслибы я пожелала. Такъ онѣ желаютъ увезти меня отъ лондонскихъ опасностей!
— Но вы не поѣдете?