Лэди Лора встала очень надменно, съ сверкающими глазами, и молча вышла изъ комнаты. Кеннеди, оставшись одинъ, былъ очень несчастливъ. Вспоминая лѣтнія недѣли въ Лондонѣ, онъ вспомнилъ, что жена его приглашала Вайолетъ провести Рождество въ Лофлинтерѣ, что онъ самъ пробормоталъ согласіе на это, и что Вайолетъ — насколько онъ могъ припомнить — не отвѣчала. Это была одна изъ такихъ вещей, о которыхъ часто упоминается, но которыя остаются нерѣшенными. Онъ чувствовалъ, онъ былъ правъ, опровергая, что это было рѣшено въ его присутствіи — но между тѣмъ онъ чувствовалъ, что былъ неправъ, такъ рѣшительно опровергая увѣренія жены. Онъ былъ Человѣкъ справедливый и хотѣлъ извиниться въ своей ошибкѣ, но онъ былъ человѣкъ суровый и извиненіе должно было еще болѣе увеличить его суровость. Онъ не видалъ свою жену нѣсколько часовъ послѣ этого разговора, но когда встрѣтился съ нею, онъ уже рѣшилъ, какъ ему поступить.
— Лора, сказалъ онъ: — я жалѣю, что опровергалъ твои слова.
— Я совершенно къ этому привыкла, Робертъ.
— Нѣтъ, ты не привыкла къ этому.
Она улыбнулась и наклонила голову.
— Ты несправедливо отзываешься обо мнѣ, когда говоришь, что я къ этому привыкла.
Она не сказала ни слова — только улыбнулась и опять наклонила голову.
— Я помню, продолжалъ онъ: — что при мнѣ было говорено миссъ Эффингамъ о томъ, чтобы она пріѣхала сюда на Рождество. Это было упомянуто такъ слегка, что совсѣмъ выскользнуло изъ моей памяти; я прошу тебя извинить меня.
— Это ненужно, Робертъ.
— Нужно, милая моя.