— Я также запрещаю говорить это, сказалъ Кеннеди.
Въ отвѣтъ па это лэди Лора объявила ему, что есть такія приказанія, которымъ она не считаетъ своего обязанностью повиноваться. Когда дѣла дошли до этого, можно понять, что и Кеннеди и жена его были несчастны. Она почти рѣшилась, что будетъ хлопотать о возможности жить врозь съ мужемъ, а онъ началъ соображать, что онъ долженъ дѣлать, если она рѣшится на такой шагъ. Жена должна была покоряться мужу по законамъ и божескимъ и человѣческимъ, а Кеннеди много думалъ объ этихъ законахъ. Между тѣмъ лэди Лора настояла на своемъ и поѣхала въ Сольсби, оставивъ мужа отправляться въ Лондонъ и одному начинать сессію:
Лэди Лора и Вайолетъ пріѣхали въ Сольсби прежде лорда Чильтерна и много совѣщаній происходило между ними, какъ лучше устроить все. Вайолетъ была такого мнѣнія, что устроивать ничего не надо, а что Чильтерну надо дать пріѣхать, взять за руку отца и сѣсть обѣдать, и что все устроится само собою. Лэди Лора предпочитала какую-нибудь сцену. Но свиданіе произошло прежде, чѣмъ онѣ успѣли сказать слово. Лордъ Чильтернъ по пріѣздѣ немедленно пошелъ къ отцу и очень удивилъ графа.
— Милордъ, сказалъ онъ, подходя къ отцу съ протянутой рукой: — я очень радъ, что опять въ Сольсби.
Онъ написалъ сестрѣ, что будетъ въ Сольсби въ этотъ день, но часа не назначилъ. Онъ пріѣхалъ въ одиннадцатомъ часу утра и отецъ не приготовился еще встрѣтить его, не придумалъ приличныхъ словъ. Лордъ Чильтернъ вошелъ въ парадную дверь и спросилъ графа. Графъ былъ въ своей комнатѣ — комнатѣ мрачной, наполненной мрачными книгами и мрачной мебелью — и туда лордъ Чильтернъ тотчасъ пошелъ. Обѣ женщины еще сидѣли у камина въ столовой и ничего не знали объ его пріѣздѣ.
— Освальдъ, сказалъ ему отецъ: — я не ожидалъ тебя такъ рано.
— Я пріѣхалъ рано и ночевалъ въ Бирмиигэмѣ. Я полагаю, Вайолетъ здѣсь?
— Да, она здѣсь — и Лора также. Онѣ будутъ рады видѣть тебя. И я радъ.
Отецъ взялъ за руку сына во второй разъ.
— Благодарю васъ, сэръ, сказалъ лордъ Чильтернъ, смотря прямо въ лицо отцу.