«Любезная мадамъ Гёслеръ, я заѣду въ будущій четвергъ, а если что-нибудь задержитъ меня, дамъ вамъ знать.
«Преданный вамъ
«о.»
Когда зеленая коляска подъѣхала къ дверямъ въ слѣдующій четвергъ, мадамъ Гёслеръ была дома и у ней не болѣла голова.
Теперь она вовсе не выказывала раскаянія. Она вѣрно обдумала глубоко это обстоятельство и рѣшила, что раскаяніе привлекательнѣе въ письмѣ, чѣмъ при личномъ свиданіи. Она приняла своего гостя совершенно непринужденно.
— Я такъ жалѣла, когда получила вашу карточку, скакала она: — а теперь такъ рада, что вамъ отказали.
— Если вы были больны, отвѣчалъ герцогъ: — то конечно это было лучше.
— Я была ужасно больна, сказать по правдѣ, блѣдна какъ смерть. Я не была способна видѣть никого.
Тогда, разумѣется, вы поступили хорошо.
— Но въ головѣ у меня немедленно промелькнула мысль, что я назначила день, а вы были такъ добры, что вспомнили объ этомъ. Но я не думала, чтобы вы пріѣхали въ Лондонъ, пока не пройдутъ мартовскіе вѣтры.