— И вы не можете отказаться отъ моего маленькаго нецеремоннаго обѣда — не сдѣлавъ обиды.
Говоря это, она взглянула ему въ лицо, и онъ понялъ, что мысли ея согласуются съ ея словами. Онъ также взглянулъ ей въ лицо и нашелъ, что глаза ея были гораздо блестящѣе всѣхъ глазъ, которые онъ видалъ въ послѣднее время.
— Назначьте сами день, герцогъ. Удобно вамъ будетъ въ воскресенье?
— Если я долженъ…
— Вы должны.
Когда она говорила это, глаза ея сверкали все болѣе и болѣе, а румянецъ то пропадалъ, то выступалъ; а Когда она отряхала свои локоны, отъ нихъ неслось какое-то нѣжное благоуханіе. Потомъ ея ножка выглядывала изъ-подъ черной съ желтымъ драпировки ея платья, и герцогъ видѣлъ, что ножка эта просто совершенство. Потомъ она протянула палецъ и дотронулась до руки его. Рука ея была очень бѣла, а пальцы сверкали богатыми перстнями.
— Вы должны, повторила она, не умоляя теперь, а приказывая.
— Когда такъ, я пріѣду, отвѣчалъ онъ и день былъ назначенъ.
Пригласить гостей было немножко трудно, но мадамъ Гёслеръ просила герцога привезти съ собою лэди Гленкору Паллизеръ, жену его племянника. Онъ на это согласился. Какъ жена его наслѣдника, лэди Гленкора была для герцога всѣмъ, чѣмъ только женщина можетъ быть. Она вела себя очень прилично, не надоѣдала ему, а между тѣмъ была внимательна. Хотя въ домѣ мужа она была свирѣпымъ политикомъ, въ домѣ герцога она была просто привлекательной женщиной.
— Она очень умна, сказалъ однажды герцогъ: — она умѣетъ приноровиться ко всякому положенію. Если она должна переѣхать изъ однаго мѣста въ другое, она будетъ какъ дома въ обоихъ этихъ мѣстахъ.