Во всемъ этомъ была горечь и для Финіаса, на которую онъ не могъ не пожаловаться своему спутнику.
— Дѣло въ томъ, сказалъ онъ: — что служащій въ министерствѣ долженъ быть рабомъ, а это рабство противно.
— Въ этомъ, мнѣ кажется, вы ошибаетесь. Если вы хотите сказать, что вы не можете работать вмѣстѣ съ другими совершенно по-своему, то же можно сказать обо всѣхъ занятіяхъ. Я не вижу, чтобы вы могли пожаловаться на что-нибудь. Вы начали съ молодыхъ лѣтъ и это ваша первая каррьера. Если, говоря вамъ это, я сбилъ васъ съ пути, я буду сожалѣть о моей откровенности съ вами. Еслибъ я могъ начать сызнова, я охотно началъ бы, какъ начали вы.
Важный день былъ въ Киллало, когда Монкъ съ Финіасомъ пріѣхали къ доктору. Въ Лондонѣ, можетъ быть, епископъ внушаетъ больше страха чѣмъ министръ. Въ Киллало, гдѣ епископа можно видѣть каждый день, его очень любятъ, но весьма мало боятся, зато министръ составляетъ предметъ удивленія. Многіе въ Киллало, особенно пожилыя дамы, качали головою и выражали самыя печальныя сомнѣнія, когда молодой Финіасъ Финнъ сдѣлался членомъ парламента. И хотя постепенно должны были сознаться, что Финіасъ имѣлъ въ парламентѣ успѣхъ, а все-таки качали головою и опасались чего-то въ будущемъ — пока онъ не пріѣхалъ домой, ведя за руку министра. Тогда даже старая мистриссъ Каллаганъ въ пивоварнѣ начала превозносить счастье доктора въ томъ, что у него такой превосходный сынъ. Очень желали видѣть министра во плоти, быть съ нимъ, когда онъ ѣстъ и ньетъ, посмотрѣть на его походку и физіономію. Мистриссъ Финнъ знала, что она должна быть разборчива на свои приглашенія, но супруга пивовара говорила такъ много хорошаго о черномъ лебедѣ мистриссъ Финнъ, что била приглашена на обѣдъ съ министромъ черезъ день послѣ его пріѣзда.
Мистриссъ Флудъ съ дочерью также были приглашены. Когда Финіасъ въ послѣдній разъ былъ въ Киллало, мистриссъ Флудъ Джонсъ, какъ читатель можетъ быть вспомнитъ, оставалась съ дочерью въ Флудборо — чувствуя, что она обязана удалить свою дочь отъ опасностей безнадежной привязанности. Но повидимому она теперь передумала, или уже не опасалась — потому что и Мэри и ея мать теперь опять жили въ Киллало и Мэри бывала въ домѣ доктора такъ часто, какъ прежде.
За два дня до пріѣзда бога и полубога въ маленькій городокъ, Барбара Финнъ, гуляя съ своей пріятельницей но берегу Шэннона, разсуждала съ нею такимъ образомъ:
— Я увѣрена, что онъ не помолвленъ ни съ кѣмъ, говорила Барбара Финнъ.
— Для меня это рѣшительно все-равно, отвѣчала Мэри.
— Что вы хотите сказать, Мэри?
— То, что говорю. Пять лѣтъ тому назадъ мнѣ снился сумасбродный сонъ, а теперь я проснулась. Подумайте, какъ я состарѣлась!