— Какъ пріятно должно быть доктору и мистриссъ Финнъ, что вы такимъ образомъ воротились къ нимъ, сказала мистриссъ Флудъ Джонсъ.
Въ цѣлости, не съ переломанными костями? сказалъ онъ смѣясь.
— Да, не съ переломанными костями. Знаете, Финіасъ, когда мы въ первый разъ услыхали, что вы сдѣлались членомъ парламента, мы боялись, чтобы вы не переломали себѣ ребра какъ вы выражаетесь.
— Да, я знаю. Всѣ думали, что я погибну, и я больше всѣхъ.
— Но вы не погибли.
— Я еще не выбрался изъ лѣса, мистриссъ Флудъ Джонсъ. Мнѣ еще предстоитъ много погибели.
— Насколько я могла понять, вы выбрались изъ лѣса. Всѣ ваши здѣшніе друзья теперь желаютъ только, чтобъ вы женились на какой-нибудь милой англичанкѣ съ деньгами, если возможно. До насъ, знаете, дошли слухи.
— Слухи всегда лгутъ, сказалъ Финіасъ.
— Иногда, разумѣется, лгутъ, и я не стану дѣлать нескромныхъ вопросовъ. Но мы всѣ надѣемся, что это будетъ. Мэри говорила намедни, что когда вы женитесь, мы всѣ успокоимся за васъ. Вы знаете, что мы всѣ принимаемъ сильное участіе въ вашемъ благосостояніи. Не каждый день уроженецъ графства Клэръ достигаетъ того, чего достигли вы, и слѣдовательно мы обязаны думать о васъ.
Такимъ образомъ мистриссъ Флудъ Джонсъ дала Финіасу знать, что она простила ему легкомысліе его юности — хотя въ этомъ легкомысліи было нѣкоторое вѣроломство относительно ея дочери — и показала ему также, что каковы бы ни были прежде чувства Мэри, они теперь не тревожили ее.