— Напишите къ ней.
— Я писалъ, она отвѣчала мнѣ только: «Право, право это невозможно». Но это должно быть. Этого требуютъ законы божескіе и человѣческіе. Я хотѣлъ бы, чтобъ кто-нибудь указалъ имъ на это мягче, нежели я могу сдѣлать, если стану писать объ этомъ. Къ графу, разумѣется, я писать опять не могу.
Совѣщаніе кончилось обѣщаніемъ Финіаса, что онъ, если возможно, скажетъ слово лэди Лорѣ.
Когда онъ вошелъ въ гостиную лорда Брентфорда, тамъ была не только лэди Лора, но и ея братъ. Лорда Брентфорда въ комнатѣ не было; были Баррингтонъ Ирль, лордъ и лэди Кэнтрипъ.
— Отецъ вашъ развѣ не будетъ? спросилъ Финіасъ лэди Лору послѣ первыхъ привѣтствій.
— Мы имѣемъ эту надежду, сказала она: — и вовсе не знаемъ, отчего онъ опоздалъ. Что сдѣлалось съ нимъ, Освальдъ?
— Онъ пришелъ со мною полчаса тому назадъ, но онъ вѣрно одѣвается не такъ скоро какъ я, сказалъ лордъ Чильтернъ.
Финіасъ немедленно понялъ, что отецъ и сынъ примирились, и дошелъ до того заключенія, что Вайолетъ съ женихомъ также скоро примирится, если уже не примирилась. Онъ почувствовалъ еще нѣкоторый остатокъ печали. Тутъ вошелъ хозяинъ и извинился.
— Чильтернъ продержалъ меня долго стоя, сказалъ онъ: — такъ что восточный вѣтеръ продулъ меня насквозь. Единственное преимущество, которое признаю я въ молодежи, то, что она остается непроницаема для восточнаго вѣтра.
Финіасъ теперь совершенно убѣдился, что Вайолетъ примирилась съ женихомъ. Милая Вайолетъ! А все-таки у Вайолетъ недоставало той нѣжной женской кротости, которая дѣлала Мэри Флудъ Джонсъ самой очаровательной представительницей ея пола. Когда графъ извинился такимъ образомъ передъ всѣми, особенно передъ лэди Кэнтрипъ, которая была единственная дама въ комнатѣ, кромѣ его дочери, онъ подошелъ къ нашему герою и ласково пожалъ ему руку. Потомъ онъ отвелъ его къ окну и сказалъ ему голосомъ насмѣшливо-торжественнымъ: