Вайолетъ выразила большое сомнѣніе относительно его повиновенія, но все-таки обѣщала сдѣлать что можетъ, и сдѣлала. Лордъ Чильтернъ, когда она заговорила съ нимъ, нахмурилъ брови съ тѣмъ свирѣпымъ гнѣвомъ, который физіономія его часто выражала безъ всякаго намѣренія быть свирѣпымъ съ его стороны. Онъ былъ раздосадованъ, по не свирѣпо расположенъ къ Вайолетъ. Глядя па нее, однако онъ казался очень свирѣпъ.
— Что же вы желаете, чтобы я дѣлалъ? спросилъ онъ.
— Я желала бы, чтобъ вы выбрали какое-нибудь занятіе, Освальдъ.
— Какое занятіе? Что вы хотите сказать? Ужъ не долженъ ли я сдѣлаться башмачникомъ?
— Не по моему желанію, по сдѣлайтесь, если вы хотите.
Когда ея женихъ нахмурился на нее, Вайолетъ рѣшилась — твердо рѣшилась — съ внутреннимъ сознаніемъ своихъ правъ — что онъ ее не испугаетъ.
— Вы говорите вздоръ, Вайолетъ; вы знаете, что я не могу быть башмачникомъ.
— Вы можете поступить въ парламентъ.
— Не могу и не хочу. Мнѣ ненравится эта жизнь.
— Вы можете заняться земледѣліемъ.