Лордъ Брентфордъ шумѣлъ и горячился, и конечно еще хуже испортилъ все дѣло. Онъ поссорился съ сыномъ, потомъ помирился, потомъ поссорился опять — клянясь, что всю вину слѣдуетъ приписать упрямству и характеру Чильтерна. Послѣднее время однако по стараніямъ лэди Лоры лордъ Брентфордъ и его сынъ опять примирились и графъ старался не говорить непріятныхъ словъ и не подавать недовольнаго вида въ присутствіи сына.
— Они помирятся, говорила лэди Лора: — если мы не будемъ стараться ихъ примирить. А если мы будемъ стараться, они не помирятся никогда.
Графъ былъ убѣжденъ и старался какъ могъ. Но это было очень трудно для него. Какъ онъ могъ молчать, когда сынъ его говорилъ ежедневно такія вещи, которыя всякій отецъ — всякій такой отецъ какъ лордъ Брентфордъ — не могъ одобрять? Лордъ Чильтернъ выражалъ недовѣріе даже къ мудрости палаты лордовъ, а одинъ разъ увѣрялъ, что для всякаго перваго министра было бы очень удобно имѣть трехъ или четырехъ старухъ въ совѣтѣ министровъ. Отецъ услыхавъ это, старался нѣжно выговаривать сыну, усиливался даже шутить. Единственнымъ желаніемъ его сердца было имѣть своей невѣсткой Вайолетъ Эффингамъ. Но даже при этомъ желаніи онъ находилъ очень труднымъ удерживать свой языкъ при лордѣ Чильтернѣ.
Когда лэди Лора разсуждала объ этомъ съ Вайолетъ, та всегда утверждала, что надежды нѣтъ.
— Дѣло въ томъ, сказала она на другой день послѣ того, какъ онѣ обѣ были у мистриссъ Грешэмъ: — что хотя мы нравимся другъ другу — любимъ другъ друга, если вы хотите — мы не годимся быть мужемъ и женой.
— Почему же?
— Мы слиткомъ сходны. Мы оба слишкомъ вспыльчивы, слишкомъ упрямы и слишкомъ повелительны.
— Вы, какъ женщина, должны уступить, сказала лэди Лора.
— Но мы не всегда дѣлаемъ то, что мы должны.
— Я знаю, какъ мнѣ трудно совѣтовать, такъ какъ я довела себя до такого положенія.