— Не говорите этого, душа моя — или лучше говорите, потому что мы объ довели себя до того, что вы называете положеніемъ — до такого положенія, что намъ пожалуй придется жить вмѣстѣ и разсуждать объ этомъ всю остальную нашу жизнь. Разница состоитъ въ томъ, что вамъ не въ чемъ обвинять себя, а я обвинять себя должна.
— Я не могу сказать, чтобы мнѣ не въ чемъ было обвинить себя, сказала лэди Лора: — я не знаю, сдѣлала ли я большой вредъ мистеру Кеннеди послѣ того, какъ вышла за него, но я сдѣлала ему страшный вредъ, согласившись за него выйти.
— И онъ за себя отмстилъ.
— Мы не будемъ говорить о мщеніи. Я думаю, что онъ несчастенъ, и знаю, что несчастна я — а это происходитъ отъ того вреда, который сдѣлала я.
— Я не хочу сдѣлать несчастнымъ никого, сказала Вайолетъ.
— Вы хотите этимъ сказать, что вы рѣшились не выходить за Освальда.
— Я хочу сказать это и многое другое. Я говорю, что не хочу сдѣлать несчастнымъ никого. Вашъ братъ не единственный человѣкъ, который такъ слабъ, что хочетъ рѣшиться на рискъ.
— Хочетъ и лордъ Фаунъ.
— Да, лордъ Фаунъ. Можетъ быть, ему я не сдѣлала бы большого вреда, но не сдѣлала бы и пользы.
— И бѣдный Финіасъ Финнъ.