— А вамъ?
— О! мнѣ… Въ этихъ вещахъ лучше ограничиться общностью. Я лучше не стану описывать себя, а то пожалуй ложно опишу.
— Вы никого не любите, Вайолетъ?
— Это мое дѣло, милордъ.
— Ей-Богу! это также и мое. Скажите мнѣ, что вы любите, и я тотчасъ васъ оставлю. Я не стану спрашивать о его имени и не стану болѣе безпокоить васъ. Если вы не любите никого и если вамъ возможно меня простить…
— Простить! когда же я на васъ сердилась?
— Отвѣчайте на мой вопросъ, Вайолетъ.
— Я не стану отвѣчать на этотъ вашъ вопросъ.
— На какой же вопросъ отвѣтите вы?
— На всякій, который касается васъ и меня, а не другихъ.