— Но теперь, когда мы помирились, опа опять придетъ въ ужасъ отъ вашей нечестивости. Послѣднее время вы были голубокъ, теперь вы опять сдѣлаетесь людоѣдомъ. Но, Освальдъ, вы не должны быть людоѣдомъ для меня.
Какъ только она могла отдѣлаться отъ своего любовника, она разсказала обо всемъ лэди Бальдокъ.
— Ты опять за него выходишь? сказала ей тетка, поднимая кверху руки.
— Да — я опять за него выхожу, отвѣчала Вайолетъ.
— Такъ пусть же отвѣтственность падетъ на тебя, — я умываю руки.
Въ этотъ вечеръ, разсуждая объ этомъ съ своею дочерью, лэди Бальдокъ говорила о бракѣ Вайолетъ и лорда Чильтерна какъ о такомъ обстоятельствѣ, о которомъ она сожалѣла болѣе всего.
Глава LXXIV. Начало конца
Насталъ день преній, а Финіасъ, Финнъ еще сидѣлъ въ своей комнатѣ въ колоніальномъ департаментѣ. Отставка его была подана и принята и онъ просто ждалъ прихода своего преемника. Около полудня преемникъ его пришелъ и онъ имѣлъ удовольствіе передать свое кресло Бонтину. Вообще подразумѣвается, что люди, оставляющіе свои мѣста, передаютъ или печати или портфели. Финіасъ не имѣлъ ни печати, ни портфеля, но въ той комнатѣ, которую онъ занималъ, стояло особенно удобное кресло, и его-то съ большимъ сожалѣніемъ онъ передалъ для употребленія и удобства мистера Бонтина. Въ глазахъ его врага былъ взглядъ торжества, а въ голосѣ радость, которые были очень горьки для Финіаса.
— Итакъ вы дѣйствительно выходите, сказалъ Бонтинъ: — навѣрно все это какъ слѣдуетъ. Я самъ это не совсѣмъ понимаю, но я не сомнѣваюсь, что вы правы.
— Это не легко понять, неправдали? сказалъ Финіасъ, стараясь засмѣяться.