Квадратиками означены турецкие редуты, прямые линии между ними -- соединительные окопы; извилистые линии -- р. Вид, речк а Тучениц а, ручей Гривицкий; кривые линии, что по обе стороны речек, означают рытвины и овраги.

Надо знать, что небольшой городок Плевна сидит в ложбине, окруженной высотами [См. план "Плевна и её окрестности".]. Из этих высот особенно заметны с юга -- Зеленые горы, в 3 грядки: 1-я, 2-я и 3-я, с севера -- высоты Опанца. Самые высоты изрыты оврагами, местами глубокими и скалистыми. Как только Осман в середине лета занял Плевну, сейчас же выгнал болгар на земляные работы; в короткое время городок был окружен грозными редутами, т. е. укреплениями с высокими брустверами и глубокими рвами. Они были соединены между собою и прикрыты спереди окопами с многоярусной обороной; в случае неприятель захватит какой-нибудь один редут, соседние редуты могли его обстреливать в перекрест. За большими редутами, во второй линии, были нарыты малые, для поддержки. Одним словом, турки окопались по всем правилам инженерной науки. Нашим надо было наступать снизу, их обстреливали сверху, почему русские несли большой урон: за 2 штурма убыло до 10 т. раненых и убитых.

В конце августа решено было штурмовать третий раз. Войсками левого фланга, со стороны Зеленых гор, командовал Скобелев. Одним верным глазом он наметил два редута (см. No 1 и No 2), которые с той поры стали называться скобелевскими. В случае удачи, т. е, прочного занятия их, турки должны были покинуть Плевну. Такие местечки называются ключом позиции: себе, значит, открыл дверь, а неприятелю закрыл.

Подошло 30-е августа, день Благоверного Великого Князя Александра Невского. Покойный Государь Александр Николаевич сам находился при войсках. С утра моросил мелкий дождь, нависли тучи, по земле стлался туман, смешанный с дымом.

Все намокло, липкая глина приставала к сапогам. В то время, когда полки правого фланга штурмовали Гривицкий и Радищевский редуты, владимирцы, суздальцы, 9-й и 10-й стрелковые батальоны выстроились у подножия Зеленных гор. Знамена развернуты, ружья за плечами; стрелять запрещено. Под музыку полки поднялись наверх, без выстрела спустились к ручью и стали карабкаться по голому скользкому скату. Сквозь дымную пелену Скобелев заметил, что ряды прорываются, солдаты жмутся в кучки, многие падают: их расстреливают с трех сторон -- спереди, слева и справа. Тогда он посылает на поддержку Ревельский полк -- тоже самое, все расплывается в потоках огня. Как последнюю надежду, Скобелев двинул 11-й и 12-й стрелковые батальоны. Все резервы пущены в ход, а победы нет: полк за полком исчезают в этом пекле. Горячее сердце генерала давно уже тянуло его кинуться в бой, но он себя сдерживал, как последний резерв. Наконец, такая минута настала: Скобелев дал шпоры коню и вихрем подлетел к левому редуту (No 1); офицеры и конвойцы едва за ним поспевали. Редут казался куревом, извергавшим пламя и дым, кругом -- стоны, крики; люди мечутся во все стороны. Завидя генерала, солдаты дружно бросились в передние ложементы, выбили оттуда турок, потом, вслед за генералом, ворвались и в самый редут. Однако тут ему не позволили оставаться: сначала тащили за ноги, а потом повернули коня и силой вывели. После короткой рукопашной защитники были перебиты, захвачено одно орудие. Эта атака обошлась в 3 т. убитых и раненых.

В редуте столпилось несколько тысяч человек, а укрыться им негде, потому что турки пронизывали их с Кришинского редута, затем Осман выслал несколько таборов с наказом непременно отнять редут No 1. Куропаткину удалось собрать от 500 до 600 разнополчан, с которыми он и отбил эту атаку. Удача разожгла храбрейших. Около сотни охотников с офицерами во главе бросились против правого редута (No 2), но почти все сложили головы, не добежав до него. Нашлись еще храбрецы. Генерал Добровольский, полковники Шестаков и Тебеников со сборными командами ворвались-таки в правый редут; доблестный генерал Добровольский заплатил жизнью за этот успех. Наступила темнота, турецкий огонь мало-помалу затих. Стражем этой страшной ночи остается неутомимый Скобелев. С одним слабым батальоном он располагается на Зеленых горах, между редутами и артиллерийской позицией. Отсюда он зорко следит, что делается там и тут, а тут бродят в одиночку и толпами остатки разных полков. Он приказывает адъютантам их собрать и свести в батальон; казакам приказал стеречь фланги, чтобы не подкрались ночью турки. В редутах тоже не спали: надо было укрыться от неприятеля. Измученные люди ковыряли землю штыками, тесаками, даже голыми руками, потому лопат с собою не было. И работали и отбивались. В 10 ч. ночи турки в больших силах, с криками "Алла!" обрушились на новые позиции. С великим трудом их отогнали. Осман понимал, что надо, во что бы то ни стало вернуть редуты. Он выслал свежие таборы -- и этих отбили. При отступлении они встретили свои же поддержки, опознались и схватились врукопашную. Всю ночь дрожали Зеленые горы в перекатной ружейной пальбе. Каких-нибудь 200 сажен разделили враждующих: усталым бойцам чудился во тьме неприятель, стреляли уже наобум в полузабытьи.

Когда Осман заметил, что Скобелев истощил все силы, а подкреплений ему не высылают, он на другой день, под прикрытием артиллерийского огня, повел атаку с двух сторон -- со стороны Тученицкого оврага и от Кришинского редута. Атаки следовали одна за другой. Как орел с вершины свалы защищает своих птенцов, так и Скобелев не пропускал без внимания ни одной попытки турок: то с помощью боковых заслонов, то картечи он помогал отбиваться защитникам редута. Когда же им становилось невмоготу, он срывался с места, собирал бродивших солдат и они, послушные его знаку, его единому слову, занимали свои места, бросали смерть в ряды неприятеля. Четыре атаки были отбиты, пятой не осилили. После 4-й атаки оба редута и соединительные окопы были наполнены убитыми, горжа (отверстие в редуте) прикрыта трупами, орудия валялись без лафетов, прислуга и лошади перебиты. Отбили бы и 5-ю атаку, но сзади передних таборов напирали новые -- уже не хватало ни сил, ни патронов. Против слабого, истомленного защитой отряда, Осман направил 30 таборов [В таборе считается 600 человек]. Левый редут защитники покинули сами, остался лишь с храбрейшими майор Горталов: его подняли турки на штыки. Он поклялся раньше Скобелеву, что не уйдет из редута.

Турки подняли на штыки майора Горталова.

В правом редуте полковник Мосцевой продолжал еще отбиваться на три стороны, но Скобелев послал ему приказание отступить, а сам с Шуйским полком, присланным ему в подмогу, прикрывает отступление всех уцелевших в эти кровавые дни. Турки пытались было их преследовать, но две сотни казаков живо их осадили. Когда Осман был уже в плену, он сам и прочие паши говорили, что если бы русские отбили и эту последнюю пятую атаку, турки ушли бы из Плевны. Так хорошо наметил удар Скобелев: с 16 батальонами он врезался в самое сердце неприятеля, но ему не помогли! Он потерял тогда 6 т. убитыми и ранеными. Никто из полководцев не водил на штурмы столько раз, сколько Скобелев (70) и все его штурмы бывали успешны, только под Плевной пришлось покинуть уже занятые позиции. И как велики были его муки, можно догадываться потому, что он зарыдал, когда ему отказали в подкреплениях. Правда, Скобелев любил войну, если она велась за святое дело, но его сердобольная душа страдала, когда напрасно текла русская кровь или когда победа доставалась дорогой ценой, когда много было павших и увечных.