-- А ты-то, батюшка, самъ и не видишь? Тебѣ я скажи, а ты -- ей. Куда тогда мнѣ, старой, дѣваться? Она меня со свѣта сживетъ! А сказать-то мнѣ есть -- что... Да боюсь: подведешь ты...
-- О, нѣтъ, няня; не бойся.
Старуха опасливо оглянулась кругомъ и подозрительно покосилась въ сторону дома...
-- Нѣтъ. Она сейчасъ купается...-- успокоила она сама себя и свободно вздохнула.-- Хороша-то она -- хороша. Правду это тебѣ Хрестя. сказала. Такъ хороша, что иной разъ глядишь -- и глазамъ не вѣришь!.Русалка -- не русалка... Грѣхъ и говорить такъ. Какая у нихъ краса? Не дай Богъ и видѣть. Такъ: зря баба болтаетъ. А вотъ, на Ангела она, правда это,-- похожа. Опричь еще, какъ волосы расплететъ да распуститъ... Иной разъ -- что? -- она купается; а я сижу въ сторонкѣ -- смотрю, да плачу...
-- Это зачѣмъ же?
-- А жаль, батюшка. Подумаешь, подумаешь: сиротка она -- и заплачу... Однимъ только и взыскалъ ее Богъ, что -- красотой. Сохрани и помилуй ее, Царица Небесная!-- набожно перекрестилась старуха.
Она помолчала немного и, не переставая возиться съ своимъ постояннымъ чулкомъ, видимо, собиралась съ мыслями...
Я зналъ эту манеру няни, и терпѣливо ждалъ, но начиналъ волноваться: "Что-бы такое она могла разсказать мѣѣ?"...
-- Да...-- начала старуха.-- По-за-прошлымъ лѣтомъ, какъ тебѣ бы пріѣхать, мы, батюшка, только и дѣлали, что -- ждали-гадали: Вотъ-вотъ пришлешь вѣсточку! вотъ-вотъ, пріѣдешь! Душа, чисто, изныла... Кого, бывало, на дворѣ ни увидишь: "Охъ, не;телеграмма-ль со станціи"?... Только, бывало, и думки. И все, бывало, готовимся, да чистимся, да думаемъ -- какъ бы чего не забыть намъ! А тутъ -- и она обносилась: того -- нѣтъ, другого -- нѣтъ... А я ужъ знаю -- какое ты золото. Увидитъ, думаю, что дѣвка раздѣта -- и будетъ мнѣ, старой... Какъ-вотъ, со мной-то тогда... Помнишь? Какъ ты мнѣ "приданое" сдѣлалъ?
-- Какое "приданое"?