И гулкія комнаты, и рокочущія арки сводовъ отозвались мнѣ:
-- А-а-а-а...
Это былъ замирающій хохотъ убѣгающаго эхо, которое метнулось взадъ и впередъ, разлилось во всѣ стороны и отозвалось въ нижнихъ и верхнихъ этажахъ огромнаго, мертваго зданія...
И вотъ -- ночь. Дворецъ мерцаетъ огнями. He весь, а -- половина его, одна только часть его; а тамъ, гдѣ таится эта страшная комната, въ которой покоится трупъ-мумія, тамъ -- глухо, темно, тамъ -- ужасъ... Въ дворцѣ балъ. Огромныя залы его залиты свѣтомъ; а стоголосый гулъ нарядной толпы, шорохъ шаговъ, шелестъ женскихъ платьевъ -- все это, какъ гулъ водопада, вкрадчивымъ шопотомъ полнитъ огромное зданіе, клокочетъ вверху, касается лѣпныхъ потолковъ и заставляетъ дрожать люстры...
Я -- здѣсь, въ толпѣ. Мимо меня, въ роскошныхъ нарядахъ, движутся изящныя фигуры женщинъ, съ матовой наготой своихъ мраморныхъ плечъ, спинъ и чудныхъ, словно изваянныхъ, рукъ. Онѣ невыразимо-прекрасны, эти юныя красавицы, съ задорнымъ, звенящимъ смѣхомъ, съ лаской и нѣгой розовыхъ, милыхъ улыбокъ, съ лукавымъ призывомъ этихъ кротко-мерцающихъ взглядовъ изъ-подъ душистыхъ шлемовъ пышныхъ волосъ, то темныхъ и мрачныхъ, какъ ночь, то шелковистыхъ и свѣтлыхъ, какъ ленъ, то -- отливающихъ искрами золота... И гдѣ-то тамъ, между ними, затерянная въ этой пестрой гирляндѣ изъ гибкихъ женскихъ фигуръ, невидимая мной (я все еще не найду ее) она -- хозяйка и царица бала...
Къ ней! Къ ней!..
Я путаюсь въ этомъ морѣ благоухающихъ цвѣтовъ-женщинъ, я содрогаюсь отъ этихъ ласкающихъ прикосновеній и этой пьянящей близости ихъ... Но, въ то же время и жуткое чувство ужаса, предчувствіе чего-то недобраго, не покидаетъ меня. Я знаю: близко, сбоку, за стѣной этихъ радостныхъ, праздничныхъ залъ, залитыхъ свѣтомъ огней, рядомъ съ этой веселой, нарядной толпой, тянутся мрачные, темные и молчаливые, какъ гробы, покои, безконечный лабиринтъ ихъ, и гдѣ-то тамъ, въ нѣдрахъ ихъ, хранится страшная комната...
-- А вдругъ огни эти сразу погаснутъ? и всѣ разойдутся? и я останусь одинъ?-- и я холодѣю и содрогаюсь отъ ужаса...
И вотъ, я ждалъ этого,-- что-то случилось...
Толпа колыхнулась и, молчаливая, блѣдная, съ нахмуренными, строгими лицами, испуганно бросилась къ выходу. Куда?.. Охваченный ужасомъ и предчувствіемъ чего-то невѣдомаго, страшнаго, что уже началось и, вотъ-вотъ, захватитъ меня, я торопливо иду за толпой; и, залитыя свѣтомъ огней, эти недавно еще веселыя и радостныя лица казались мнѣ страшными...