-- Но чего же? Стыдятся только дурного. А мы съ вами ничего дурного не дѣлили. Узнаютъ? Ну, и пускай! И не надо даже скрывать. Вѣдь, если я не везу васъ сейчасъ въ церковь, такъ потому только, что чувствую непреодолимое отвращеніе ко исѣмъ этимъ поповскимъ обрядамъ. Только поэтому.
Она довѣрчиво слушала и улыбалась мнѣ розовой, милой улыбкой...
Я взялъ ее на руки и, раскачивая, словно ребенка, носилъ эту милую ношу по комнатѣ...
-- Пустите...-- шептала она, вся прижимаясь ко мнѣ и обвивая мою шею руками.-- Развѣ такъ можно? Видите: какая я большая и тяжелая,.
Пустите!
-- О, да, моя милая женушка,-- васъ далеко не унесть! Правда, у васъ чудныя, маленькія ножки; но все же: "послѣ нихъ цвѣты не поднимутъ своихъ головокъ",.-- сказалъ я, ставя ее на ноги.
Сквозь тонкое полотно ея рубахи, на фонѣ яркаго свѣта окна, ясно выступали контуры ея чуднаго тѣла...
-- О, моя Эосъ!..
И я не скоро ушелъ изъ свѣтелки...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .