-- Скажите: вы и раньше -- давно уже знали вашу жену?
Я усмѣхнулся...
-- Давно. Мнѣ было тогда лѣтъ семь, или восемь; а ей -- лѣтъ двадцать...
-- То-есть какъ же это?-- удивилась Зина:-- вамъ -- семь, а ей -- двадцать?
-- И это тѣмъ болѣе удивительно, Зинаида Аркадьевна, что теперь: мнѣ -- около тридцати, а ей -- все тѣ же двадцать...
-- Вы шутите.
-- Нисколько...-- И я разсказалъ ей о далекой, невѣдомой дѣвушкѣ, которую я видѣлъ когда-то на крыльцѣ монастырской гостиницы; и о томъ, какъ чудный образъ ея я пронесъ въ душѣ, какъ святость, до настоящихъ лѣтъ; и какъ, пріѣхавъ сюда, я былъ пораженъ удивительнымъ сходствомъ; и какъ потомъ -- дѣвушка эта "ушла вдругъ съ крыльца", и я догадался, въ чемъ дѣло: я былъ во власти таинственныхъ чаръ. Бѣда была въ томъ, что я не могъ обратиться въ Судилище Тайной Инквизиціи (все это подѣвалось куда-то...), и, волей-неволей, я долженъ былъ уступить...
-- Но, она, значитъ, красавица?
-- Да: она -- красавица...
-- И вы, несмотря на это, все еще чувствуете потребность бесѣдовать съ сиротливо мерцающими огоньками?-- тихо спросила вдругъ Зина.