-- Да, Зинаида Аркадьевна, чувствую.
-- Зачѣмъ?
-- Затѣмъ, хотя бы, что... лучи огоньковъ способны иной разъ касаться звѣздъ неба; а я (простите мнѣ мой романтизмъ, Зинаида Аркадьевна) люблю бесѣдовать съ звѣздами неба... Вѣдь, и блѣдное личико невѣдомой дѣвушки тоже красиво смотрѣло на небо... И очень возможно, что именно у нея я и научился этому взгляду -- поверхъ плоскихъ крышъ...
И когда мнѣ бываетъ нужнымъ призвать себя къ Правдѣ и Свѣту, я всегда вспоминаю эту святость далекаго прошлаго... И очень возможно, что если когда-нибудь мнѣ станетъ тяжело и непосильно жить, я вспомню и тотъ огонекъ, лучи котораго отозвались когда-то на дѣтскій призывъ мой и коснулись звѣздъ неба... Жизнь -- страшная вещь, Зинаида Аркадьевна!
И красота иныхъ переживаній бываетъ порой нужна, какъ точка опоры. Это -- маяки безбрежнаго моря...
-- И у васъ... много такихъ маяковъ?-- еще тише спросила Зина.
-- То-есть, вамъ угодно спросить: есть ли у меня и еще... одна изъ тѣхъ, къ которой рвется душа моя?
-- Да.
-- Я, Зинаида Аркадьевна, человѣкъ откровенный, и не умѣю молчать, когда спрашиваютъ.... Да: есть и еще одна дѣвушка, "за спиной которой невольно ищешь крыльевъ", какъ удачно сказалъ о ней одинъ мой знакомый...
-- И она -- тоже знаетъ объ этомъ?