-- Господа!-- началъ обжинъ.-- Первымъ условіемъ нашего участія во всей этой исторіи (я говорю отъ лица всѣхъ), это -- безусловное ваше подчинена всѣмъ нашимъ рѣшеніямъ. Иначе -- вы можете устраивать, камъ вы хотите; но только безъ нашего содѣйствія и участія. Словомъ, это -- conditio sine qua non.
-- Не могу сказать, чтобы мнѣ это вступленіе нравилось!-- сказалъ ѣдко Линицкій.
-- Но, душа моя!-- огрызнулся обжинъ:-- никто изъ насъ и не имѣетъ претензіи кому бы то ни было нравиться...
-- А я, съ своей стороны,-- холодно-вѣжливо проговорилъ Сагинъ:-- просилъ бы г. Линицкаго (и разъ навсегда!) быть болѣе сдержаннымъ въ сввихъ выраженіяхъ и вообще -- перестать быть фамильярнымъ. Я, господа, принципіально, стою за полную корректность и оффиціальность въ нашихъ взаимныхъ отношеніяхъ. Изъявивъ свое согласіе быть секундантомъ, я взялъ на себя отвѣтственность, мало того, что -- нравственную, но я являюсь лицомъ и юридически отвѣтственнымъ, въ томъ случаѣ, если бы намъ, при несчастномъ исходѣ поединка, не удалось симулировать самоубійства. И разъ это такъ -- я настоятельно просилъ бы всѣхъ участвующихъ отнестись вполнѣ серьезно къ своимъ обязанностямъ. Я, напримѣръ, противъ даже того, чтобы господа Линицкій и Обжинъ говорили на ты. Это -- мелочь, конечно. Но она вноситъ нежелательную фамильярность въ тонъ нашихъ отношеній и создаетъ почву для всякихъ несдержанныхъ выходокъ со стороны, хотя бы того же г. Линицкаго. Повторяю, я разъ навсегда опротестовываю его манеру держать себя. Она коробитъ меня. И я очень хотѣлъ бы слышать, какъ отнесутся къ моему заявленію мои товарищи...
-- Вы безусловно правы!-- торопливо согласился съ нимъ Обжинъ.
-- Я тоже вполнѣ присоединяюсь къ заявленію г. Сагина,-- отозвался и Крыгинъ, который все время безмолствовалъ.-- И даже настаиваю на такого рода отношенія къ дѣлу. Въ томъ же случаѣ, если бы г. Линицкому, или г. Абашеву не угодно было бы согласиться съ указанной точкой зрѣнія,-- я сію же минуту слагаю съ себя всякія полномочія...
-- Я, господа, готовъ подчиниться всѣмъ вашимъ указаніямъ и требованіямъ...-- привсталъ и поклонился я.
-- Я -- тоже,-- сухо, но сдержанно отозвался Линицкій.
И -- странное дѣло -- сейчасъ же, послѣ сказанныхъ Сагинымъ словъ, что-то, словно, случилось -- кто-то, словно, незримо, пришелъ къ намъ и сталъ среди насъ, и появленіе этого невѣдомаго пахнуло вдругъ холодкомъ въ лица всѣхъ... Я оглянулъ ихъ всѣхъ -- да: они стали серьезны и важны и слегка поблѣднѣли...
Жутковатое чувство ознобомъ скользнуло у меня по спинѣ...