Противъ послѣдняго обстоятельства возразилъ я.
-- Зачѣмъ, господа, завтра? Да еще -- утромъ... Чѣмъ ближе къ ночи,-- тѣмъ легче и скрыть слѣды... Мы можемъ свободно успѣть покончить съ этимъ и нынче. Вы всѣ уѣзжайте впередъ, какъ будто къ Костычовымъ. И Сагинъ съ вами. А я подъѣду...
Линицкій такъ и вцѣпился:
-- Да, да! Пожалуйста... Къ чему тянуть? Не нынче -- завтра...
-- Что жъ,-- согласился и Сагинъ:-- нынче -- такъ нынче. Идемте писать протоколъ,-- обратился онъ къ Крыгину.-- А вы, Абашевъ, прикажите, пока, запрягать...
-- Позвольте! А какъ же быть съ лошадьми Костычова?-- спросилъ Обжинъ.-- Оставить ихъ здѣсь? Или -- какъ?
-- Отошлю ихъ назадъ. Вотъ и все,-- отвѣтилъ я Обжину, и пошелъ распорядиться...
-----
Часъ спустя, все было готово. И всѣ,-- исключая меня,-- уѣхали. Линицкій и Обжинъ -- въ коляскѣ, на "фантастичной четвернѣ вороныхъ". Сагинъ и Крыгинъ -- въ фаэтонѣ, на парѣ сѣрыхъ.
У крыльца стояла и моя подсѣдланная лошадь.