Я все узналъ, во все проникъ --
И не умнѣй я подъ конецъ,
Чѣмъ прежде: жалкій я глупецъ...
И въ этомъ сознаніи -- "не дано намъ знанія",-- въ этомъ-то и весь драматизмъ Фауста, Онъ ищетъ выхода; и для него это -- одно изъ двухъ: или -- стать "спиной къ земному солнцу" и "смертныя врата, которыхъ избѣгаетъ со страхомъ смертный", смѣло самому открыть и доказать, "пожертвовать собой, что человѣкъ богамъ не уступаетъ"; словомъ -- "сойти въ ничтожество отважною стопой"... или -- разъ рѣшимости на этотъ шагъ -- "вмигъ охмелѣть" не хватаетъ и все еще хочется жить, тянуть эту муку -- броситься съ головой въ омутъ жизни, извѣдать все, дойти до конца и охмелѣть отъ восторговъ "чувственныхъ, тѣлесныхъ"... "всю силу радости и горя испытать, душою въ душу ихъ до глубины проникнуть"... и -- если это возможно, если достижимо это (Фаустъ не вѣритъ въ это) -- сказать, хоть разъ:
...мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!..
Что тутъ дѣлать Маріи? И -- главное -- что тутъ дѣлать съ Маріей?
Причемъ тутъ ея "участь благая"? Марія не научитъ, вѣдь, Фауста знать; она, вѣдь, не приблизитъ его "къ зерцалу истины, сіяющей и вѣчной". А съ другой стороны -- не съ ней же, не съ этою же дѣвственно-чистой и цѣломудренной Маріей, ринуться "въ вихрь гибельныхъ страстей", и не у нея, конечно, стать искать "восторговъ чувственныхъ, тѣлесныхъ"... Нѣтъ! И Мефистофель зналъ, что дѣлалъ, указавъ Фаусту бѣлокурую мѣщаночку -- Гретхенъ...
Вѣдь, это тоже поди,-- "тарелка съ ягодами"?-- Да. И гады вышли и -- съѣли эти ягоды...
Бѣдный бѣлокурый звѣрокъ...