Могъ ли пѣть иначе я!
Много змѣй ношу я въ сердцѣ,
И -- тебя, любовь моя...
-- Но, слушайте, какая же у васъ удивительная память!-- воскликнулъ Сагинъ.-- Вѣдь, я вамъ только разъ и сказалъ -- и вы уже помните...
-- Какъ видите.
-- Но, господа!-- запротестовалъ я.-- Вы заинтриговываете меня...
Прежде всего: что это за переводъ? Я не знаю такого; я въ первый разъ его слышу...
-- Но, ты и не могъ его слышать, мой милый,-- сказала Зина.
-- Да,-- подтвердилъ Сагинъ.-- Видишь ли, у меня былъ знакомый врачъ, Сибилевъ, а у него -- невѣдомый мнѣ другъ, нѣкій Панченко, который какъ говорилъ мнѣ, Сибилевъ, писалъ стихи (онъ умеръ уже). И вотъ -- переводъ этихъ двухъ Гейневскихъ строфъ принадлежитъ ему. Россія, это -- страна сюрпризовъ. Въ ея нѣдрахъ таится многое, которое (и это -- чаще всего), не живя, умираетъ и тонетъ въ ея безбрежныхъ пространствахъ. кaкъ, не жuвя, умеръ и этотъ -- невѣдомый міру Панченко... Миръ праху его!
-- Какъ, какъ, Зина? Скажи мнѣ еще...