-- Положимъ...-- усмѣхнулся Сагинъ:-- мнѣ-то ужъ не стать удивляться! Ты и со мною тоже продѣлалъ. Помнишь, передъ дуэлью? Въ отвѣтъ на мое "ты" -- ты вдругъ насторожился и предусмотрительно опротестовалъ это "ты", считая (даже и тогда!) не лишнимъ сначала взвѣсить его... Чудакъ! Ну, и тамъ, значитъ, такъ же?
-- Конечно. И вотъ, несмотря и на это, а мы съ Зиной пришли таки къ запертой двери! Зачѣмъ это такъ? Не знаю. Такъ вышло; такъ, почему-то, сложилось... И это гнететъ меня. Плющикъ здѣсь нѣтъ и никогда не будетъ. Насъ съ нею городитъ пространство. Мы изрѣдка только переписываемся съ нею. И я никогда и ничего не говорилъ ей. Она ровно ничего не знаетъ, и очень возможно, что и никогда не узнаетъ... Но, все же: радоваться тому, что ея нѣтъ здѣсь, строить на этомъ фундаментѣ что бы тамъ ни было, цинично пугаться мысли -- а ну, вдругъ, мы съ нею столкнемся?--думать такъ, устраиваться такъ, базироваться на этомъ -- нѣтъ! это не по мнѣ, это не я,-- я не могу такъ, не хочу, не умѣю, и никогда не буду умѣть... Въ концѣ-концовъ, это и просто -- ложъ... А я не выношу ее органически. Зина -- умница. И (я вѣрю въ это) она сумѣетъ понять, и -- дверь-тайна будетъ открыта...
-- "Блаженъ, кто вѣруетъ"...-- отвѣтилъ Сагинъ.-- Ну, а я, братъ, именно вотъ эту-то запертую "дверь-тайну" и склоненъ покрывать фразой Тютчева: "небо, полное грозою"...
-- Не стану бѣжать отъ сравненія, Но я хочу сказать только то, что гроза эта разрядится мелкими вспышками и протрепещетъ зарницами... Вѣдь, тутъ дѣло все въ принципѣ. Я ничего не хочу предпринимать относительно Елены Владимировны. Я не сказалъ ей и раньше, не скажу и теперь...
-- Ну, а если... она сама тебѣ скажетъ,-- тогда что?-- спокойно парировалъ Сагинъ.
-- Сама скажетъ?-- невольно повторилъ я.
-- Да, сударь. Тогда -- что?
-- Зачѣмъ, ты Аркадій, спрашиваешь?
-- Затѣмъ, что это -- болѣе, чѣмъ возможно. Разъ. И потомъ: мнѣ очень хотѣлось бы знать -- что ты отвѣтишь на это? Это -- два. И наконецъ: цитируя Тютчева, я болѣе правъ, Чѣмъ ты думаешь. За вспышками зарницы у меня стоитъ "небо полное грозою"... И я очень хочу думать, что "большой гость" не разъ и не два потребуетъ у тебя аудіенціи. Вотъ. И мнѣ все это очень и очень не нравится... Попавъ въ тиски всѣхъ этихъ "общихъ вопросовъ", тебѣ, на мой взглядъ, очень полезно пожить "за свой личный счетъ"... Но, вѣдь, съ другой стороны,-- и "личный счетъ" можетъ дорасти до колоссальной цифры -- и ты можешь и здѣсь "прекратить платежи"... Видишь ли, дорогой мой Валентинъ Николаевичъ, Зинаида Аркадьевна, одна изъ тѣхъ женщинъ, которыя разъ и навсегда полонятъ душу. Она -- очаровательна, эффектна, сложна, многогранна, возвышенна, обаятельна;она,-- вся сплошь,-- грація, музыка... Все, что хочешь! Я въ этотъ послѣдній разъ ближе всмотрѣлся въ нее, и самъ очарованъ ею... Все такъ. Но, видѣть ее, бокъ-о-бокъ, съ тайной "закрытой двери", представить ее себѣ спокойно взирающей, какъ ты будешь вскрывать замки этой двери,-- этой картины я себѣ не рисую; и я болѣе, чѣмъ увѣренъ, что она или станетъ между тобой и этой "запертой дверью", или -- уйдетъ... А ты развѣ способенъ отъ ней отказаться? способенъ ее отпустить? А -- съ другой стороны -- если изъ за этой "запертой двери" тебя окликнетъ Елена Владимировна и скажетъ тебѣ то, что ты не хочешь сказать ей,-- тогда ты знаешь, что скажешь и сдѣлаешь?.. Но, виноватъ, можетъ быть, у тебя подъ рукою и выходъ! Въ твоемъ гардеробѣ есть плащъ Іосифа? Нѣтъ? Или, можетъ быть, ты можешь пропѣть арію изъ Онѣгина: "напрасны ваши совершенства,-- ихъ вовсе не достоинъ я"... Опять -- нѣтъ? Но, тогда -- что же? Я не знаю, и очень сильно пoдoзрѣваю, что ты не богаче меня, то-есть,-- тоже не знаешь... И -- повторяю -- меня это смущаетъ. Въ сферѣ "общихъ опросовъ" мы можемъ очень долго "не знать"... Ну а вотъ -- въ тѣсномъ обособленномъ міркѣ нашихъ личныхъ интимныхъ интересовъ -- мы этой способностью не располагаемъ... (Сагинъ задумался.) -- И, знаешь, мнѣ все это казалось и кажется, что Зинаида Аркадьевна... она дастъ тебѣ много чудныхъ минутъ; но, въ концѣ-концовъ (Герценъ такъ, кажется, выразился?),-- она "доломаетъ тебѣ грудь"... "Съ свинцомъ въ груди", если и не въ долинѣ Дагестана, такъ въ вашемъ лѣсу вы уже "лежали", сударь! А на что уже, кажется, невѣроятнѣй и неожиданнѣй (глазамъ не вѣришь!). А сейчась вотъ -- вы передъ "тайной" запертой двери за которой у васъ замурованъ не Кащей, а (какъ это сказалъ ты?)... Да!-- "милая, славная, и великолѣпная Плющикъ"...
Онъ помолчалъ.