Хорошее начало рѣчи портитъ...
Все это очень возможно, и мы не станемъ "портить" "хорошее начало рѣчи". Вернемся къ факту, т.-е. непосредственно къ Сашѣ, т.-е. къ тому "какъ это, въ самомъ дѣлѣ, я, такъ-такъ, ровно ничего не знаю о Сашѣ. Повторяю: странно это, очень; а, между тѣмъ, это такъ -- не знаю.
Уѣзжая отсюда, а это было лѣтъ десять назадъ,-- я, между прочимъ, увезъ съ собой и воспоминаніе о худощавой, большеглазой, юркой, какъ вьюнъ, дѣвочкѣ, которая всегда исподтишка и исподлобья слѣдила за каждымъ моимъ движеніемъ; но, все это -- на почтительномъ отъ меня разстояніи. Мой юный наблюдатель былъ очень застѣнчивъ, и всякій разъ, когда мнѣ случалось съ нимъ сталкиваться ближе, онъ чего-то пугался, блѣднѣлъ; я заговаривалъ -- онъ убѣгалъ. Въ интересахъ его настроенія, я, волей-неволей, сталъ дѣлать видъ, что я не вижу. Онъ въ это сразу повѣрилъ и, видимо, былъ очень доволенъ формой такихъ отношеній: его вотъ не видятъ; а онъ видитъ... Секретомъ этой Шапки-Невидимки и была Саша. Я пробылъ здѣсь цѣлое лѣто -- но Шапка-Невидимка оставалась такой же таинственной -- и я продолжалъ не видѣть. Мы и разстались курьезно. Такъ: Саша высматривала изъ-за спины няни; а я, прощаясь со старухой дѣлалъ видъ, что никого, помимо няни, не вижу, и просилъ передать мое сожалѣніе Сашѣ о томъ, что, уѣзжая, не могъ съ ней проститься. И няня, которая хорошо знала о непроницаемыхъ чарахъ таинственной "шапки", смѣясь сквозь слезы, обѣщала исполнить мое порученіе. Саша стояла, потупившись; но, когда экипажъ мой тронулся съ мѣста, она вдругъ рѣшилась и дѣтскій голосокъ прокричалъ мнѣ:
-- Прощайте!..
Это было первое слово, съ которымъ она обращалась ко мнѣ. Потомъ, получая отсюда письма, я всякій разъ читалъ въ нихъ приписку: "и Саша вамъ кланяется"... Немного спустя, тѣ же поклоны отъ Саши стали приписываться въ концѣ письма огромными каракулями... Но, съ каждымъ письмомъ, каракули эти выравнивались, становились стройнѣй и разборчивѣй, мельче, связнѣе и наконецъ,-- это случилось какъ-то совсѣмъ незамѣтно, приписки эта клалась красивымъ женскимъ почеркомъ; но лаконизмъ фразы: "Саша вамъ кланяется" -- былъ неизмѣннымъ. И я даже привыкъ къ этимъ короткимъ припискамъ внизу письма; но это ничуть не мѣшало имъ быть просто фразой, за котоpой ровно ничего не стояло, такъ какъ Шапка-Нeвидимка все еще не переставала скрывать отъ меня эту невѣдомую мнѣ Сашу, всѣ представленія о которой замкнулисъ у меня въ образъ худенькой, юркой и большеглазой дѣвочки. И я забылъ даже о томъ, что дѣвочка эта расла...
Эта исторія нашихъ отношеній съ Сашей въ теченіе десяти лѣтъ, т. е. съ тѣхъ поръ, какъ я ее знаю. Словомъ: Саша,-- та Саша, которую я встрѣтилъ cейчacъ, Саша эта свалилась съ неба. А тутъ еще -- cходcтво это, cтpaнное, разительное...
Уѣзжая сюда, я совсѣмъ не ожидалъ встрѣтиться съ Сашей (каюсь: я, какъ-то, совсѣмъ забылъ о ней); а если бъ и ждалъ, то непремѣнно бы -- ту, прежнюю, которую надо было не видѣть. И вотъ, образъ этотъ былъ -- миѳъ. Саша была не такая, и, мало того -- она оказалась той самой красавицей-дѣвушкой, которую я видѣлъ когда-то давно, въ дѣтствѣ, на памятномъ мнѣ крыльцѣ, утромъ, подъ куполомъ чистаго, яснаго неба. И что до того, что съ тѣхъ поръ прошло уже двадцать лѣтъ (годы эти шли для меня): она вонъ, осталась такой же прекрасной и юной. И будь это лѣтъ 200--300 назадъ -- о, я самъ бы пошелъ и донесъ куда слѣдуетъ, и красавицу-вѣдьму, которая виновата уже тѣмъ, что красива, не говоря уже о томъ, что она обладаетъ тайной вѣчной, непроходящей молодости,-- красавицу-вѣдьму взвели бъ на костеръ, и я самъ бы и угли подкладывалъ... А теперь (что дѣлать! годы вѣдьмъ и костровъ стали сказкой...), теперь -- я вотъ только любуюсь красотой и эффектомъ капризнаго случая...
Да: милый образъ, тотъ типъ женской прелести, который носитъ въ себѣ каждый изъ насъ, который уже разъ "смутилъ ребенка сонъ спокойный",-- онъ возродился; и вотъ (со словъ того же поэта): "мы вновь увидѣлись, какъ старые друзья"...
И досадно: мой "старый другъ" мнѣ совсѣмъ незнакомъ; и ни тогда на крыльцѣ, подъ яснымъ, безоблачнымъ небомъ, ни даже теперь -- лицомъ къ лицу съ нимъ, я не зналъ и не знаю -- кто онъ?
Няня знаетъ. Къ ней и обратиться надо!..