У рѣчки сребристой,
Его стану ждать,
Молиться, страдать...
А потомъ (вскорѣ за этимъ):
Любовь, дай обаянье,
Чтобы въ грудь его ядъ влить,
Чтобы Самсонъ, среди лобзаній,
Моей рукой могъ преданъ быть...
Зина вносила въ свое исполненье всю жгучую страстность восточной женщины, которая, какъ змѣя, вьется въ объятіяхъ любовника,-- лобзаетъ и въ то же время язвитъ, и предаетъ, и глумится надъ тѣмъ, кто ей довѣрился... "потому -- послѣ коварно-вкрадчиваго голоса гетеры-тигрицы,-- голосъ Зины мѣнялъ, до неузнаваемости, свое выраженіе, и ужъ не женщина-тигръ, а женщина-ангелъ ласково пѣла мнѣ: --
Спи, младенецъ мой прекрасный,