CXLIII.
Собраніе Продовольственнаго Комитета было назначено въ 8 часовъ вечера. И такъ какъ поѣзда на нашей станціи не совпадали съ указаннымъ временемъ, я и рѣшилъ ѣхать на лошадяхъ. Тѣмъ болѣе, что эти вѣчныя тоскливыя ожиданія на станціи, или -- еще болѣе непріятная перспектива -- опоздать,-- все это, не говоря уже о духотѣ и грязи вагоновъ, всегда утомляло меня и нервно настраивало.
Пріѣхавъ въ городъ часамъ къ 6-ти вечера, и не зная -- куда мнѣ дѣвать себя въ это свободное время (знакомыхъ у меня не было), я рѣшилъ пройти къ нотаріусу Леонову, отъ котораго, какъ мѣстнаго старожила, я кстати могъ получить и цѣлую уйму нужныхъ мнѣ свѣдѣній...
Леоновъ былъ дома.
-- А, членъ конвента! Милости просимъ...-- привѣтствовалъ меня онъ, отрываясь отъ книги.-- Что, батенька, встегнули, видно, и васъ въ эти постромки?
-- Какъ видите. Пришелъ вотъ къ вамъ -- скоротать у васъ свободное время (если позволите); а -- прежде всего -- запастись у васъ нужными указаніями. Я вѣдь въ вашихъ земскихъ дѣлахъ совсѣмъ новичекъ, и вы должны ввести меня въ курсъ дѣла... Ну, разсказывайте: что и какъ у васъ тутъ?
-- А все еще пока "подъ Богомъ ходимъ"... Ссуду, о которой мы такъ долго и такъ безтолково хлопотали, намъ наконецъ дали, и дали бы гораздо и больше, еслибъ мы объ этомъ просили... Тамъ, батюшка, въ нашихъ бюрократическихъ верхахъ, сильно сейчасъ перетрусили: голодъ-то лупитъ всерьезъ,-- ну, и спохватились! Пугачевщиной, знаете, немножко припахивать стало... Поэтому. А to бы мы и теперь -- писали да отписывались... Нельзя: народъ грамотный -- не утерпишь. Дѣла! Мужикъ доглодалъ послѣднюю корку и начинаетъ пухнуть уже отъ лебеды, а у насъ еще и подворныхъ списковъ не сдѣлано,-- надо еще считать голодныхъ... И будь это не у насъ -- голодные и сами себя "сосчитали бы",-- ну, а эта бухгалтерія, иной разъ, очень и очень не на-руку "правящимъ классамъ"... Э-эхъ-ма! нашъ "сиволапый" до этой ариѳметики еще не доросъ... Покорно будетъ и голодать, и мереть "во славу Божію"... Вы вотъ -- просите меня ввести васъ въ курсъ дѣла; но, бѣда-то вся въ томъ, что и вводить пока еще некуда: никакого "дѣла" еще и нѣтъ,-- мы только-что начинаемъ! Вотъ, воровать -- это мы уже начали! Про земскаго начальника, Баркина, поди уже слышали? Сосѣдъ вашъ...
-- Да, слышалъ.
-- Ну, вотъ... Какъ же. Цѣлая каша заварилась. Кто-то донесъ прокурору (смекаете? не губернатору, а -- прокурору!), и -- пошло писать... Прокуроръ -- шасть на мѣсто, въ крестьянскую хату. И попалъ-то какъ-разъ во-время,-- когда "тетка Матрена" кочергой изъ печки "пособный хлѣбъ" выгребала (съ лебедкой-то онъ разсыпается).-- "Это пособный хлѣбъ?" -- Такъ точно.-- "У кого получала?" -- У нашего земскаго, батюшка...-- Прокуроръ опечаталъ ковригу и увезъ ее. И заварилось! Губернаторъ лѣзетъ на стѣну: какъ дескать, земскаго начальника -- и смѣли тронуту минуя его пpевосходительство?! Что, дескать, въ "сферахъ"" подумаютъ. А онъ, кстати изъ "свитскихъ"... Словомъ -- цѣлая буря. А Баркину, подлецу, это и на-руку...
-- То-есть -- почему же это "на-руку"?