-- Мы-съ...-- отвѣтилъ ему сзади меня крестьянскій голосъ...
Я оглянулся.
Надъ группой сидящихъ высилась крупная фигура крестьянина, въ длиннополомъ сюртукѣ, русокудрая, бородатая, съ прямымъ проборомъ на головѣ и неизмѣримой серебряной цѣпочкой отъ горла и по всему жилету,-- фигура самоувѣренная и не лишенная нѣкотораго апломба. Это была одна изъ тѣхъ мелкихъ пьявицъ, которыми кишмя-кишитъ наша деревня...
-- Вы попечитель?-- удивился Федотовъ.
-- Такъ точно-съ,-- съ достоинствомъ отвѣтилъ тотъ, привычно встряхнувъ курчавой гривой волосъ и громко крякнувъ...
-- Въ такомъ случаѣ, скажите пожалуйста (вамъ ближе знать), не приходилось ли вамъ слышать разговоры среди крестьянъ вашей волости о томъ -- какой хлѣбъ раздаетъ г. Баркинъ?
-- Нетокма-что слышалъ (разно говорить можно-съ), а и собственнымъ глазомъ видали-съ...
-- Ну, и -- что же? Какой это былъ хлѣбъ?
-- Оченно даже хорошій! А что, къ примѣру, разговоры эти... Такъ это: вольному -- воля. Говори, что хошь...
-- Такъ, такъ...-- неожиданно вступился Шатинъ.-- Вы мы? вотъ что скажите: вы -- Саломатинъ?