Въ концѣ января я выходилъ ужъ на воздухъ. Какъ разъ къ этому времени сталъ назрѣвать и вопросъ о "сѣменномъ овсѣ", просьбами о которомъ Управу осаждали крестьяне. Я былъ вызванъ Бѣльскимъ для переговоровъ по этому поводу и совмѣстной поѣздки въ Губернскую Управу, для выработки руководящихъ началъ въ оказаніи помощи населенію въ вопросѣ осѣмененія яровыхъ полей...
Я поѣхалъ.
-----
Проработавъ въ губернской комиссіи съ утра и до пяти часовъ вечера, усталый, голодный и прямо изъ Управы, я поѣхалъ разыскивать Плющикъ. Я зналъ ея адресъ и зналъ, что она въ городѣ. Нѣсколько минутъ спустя, я звонилъ уже у дверей ея квартиры.
Мнѣ отворили.
-- Елена Владимировна дома?-- спросилъ я срывающимся голосомъ опрятно одѣтую и немолодую уже служанку, съ добрымъ и симпатичнымъ лицомъ (такую именно я и ожидалъ встрѣтить у Плющикъ).
-- Никакъ нѣтъ-съ.
Сердце мое мучительно сжалось...
...Всегда такъ!-- подумалось мнѣ.
-- Какъ же такъ: нѣтъ дома -- а въ квартирѣ огонь?-- недовѣрчиво злобился я.