Того, что здѣсь, и что назвать нѣтъ звука,
Узнаешь самъ, въ мое взглянувши сердце...
...Мы радостно апплодируемъ всему, что намъ даетъ возможность забыть самихъ себя, такъ какъ нѣтъ для человѣка страшнѣй и нестерпимѣй собесѣдника, какъ онъ самъ. Этотъ страшный онъ, закрытыми глазами, глядитъ въ таинственные уголки нашего сердца... А кто -- "рыцарь ли знатный, иль латникъ простой" откроетъ эти двери безъ страха и ужаса?..
...Да, именно: "хочу забвенья"... Но, гдѣ и въ чемъ этотъ желанный наркозъ?..
Я на минуту запнулся.
Мнѣ нуженъ былъ живой примѣръ, иллюстрація къ моимъ положеніямъ. И съ тою быстротою переходовъ отъ образа къ образу, какъ это бываетъ только въ мысли, когда она, не стѣсненная формальной стороной, т.-е.-- рѣчью, свободно обозрѣваетъ безконечные горизонты своихъ представленій, я остановился на одной изъ картинъ "Войны и Мира". Я нашелъ нужное и вздрогнулъ даже отъ радости: такъ это шло сюда...
Это -- когда Ростовъ, проигравъ огромную сумму въ карты Долохову, пришелъ домой и, мучаясь только-что сдѣланнымъ, не знаетъ -- какъ быть? Онъ нравственно опрокинутъ; онъ сдѣлалъ, по его понятіямъ, нѣчто чудовищное; онъ далъ слово отцу;-- быть экономнымъ, и вотъ -- онъ проигралъ въ карты огромныя деньги... Ростовъ раздавленъ своимъ поступкомъ; ему все противно; онъ глубоко несчастенъ; онъ близокъ къ мысли -- убить себя... И вотъ, Наташа начинаетъ пѣть -- и, мало-по-малу, все преображается... Все въ мірѣ сдѣлалось раздѣленнымъ на три темпа:-- "oh, mio crudell affetto"... И все; честь, Долоховъ, проигрышъ -- все стало "вздоромъ". А вотъ оно "настоящее" -- это, какъ Наташа возьметъ "si". Наташа взяла это "si" -- и оно было прекрасно... "Можно зарѣзать, украсть и быть все-таки счастливымъ!" рѣшаетъ Ростовъ. Это -- великолѣпно у графа...
...Ну, и, положа руку на сердце, не такъ ли подчасъ (т.-е,-- не всегда ли?) рѣшаемъ и мы?-- О, да! намъ нужны всѣ эти острыя ощушенія: покаянія, исповѣди, риѳмованныя гражданскія слезы, жертвы даже; нужна эта, пьянящая насъ, широта мысли и чувства, дурманъ музыки, ослѣпитѣльныя дивы искусства -- какъ же!-- вѣдь, все это пьянитъ и чаруетъ, все это приковываетъ къ жизни, глушитъ и тушуетъ все постороннее (внѣ эти "зарѣзать, украсть"...), и даетъ намъ подлую способность "быть все-таки счастливыми"...
-- Oh, mio crudell affetto...-- и все ясно, возможно, и мы счастливы... Есть и у меня это "si", и не одно -- много. Но, за послѣднее время (въ этомъ-то и вся мука моя!) чары ихъ начинаютъ терять свою силу. Вино выдохлось и перестало бить въ голову. И я струсилъ -- бѣжалъ сюда. Зачѣмъ? Искать новыя "si"?...
Я вздрогнулъ -- и оглянулся на Сашу.