-- Слушай, Елена. Сегодня погода восхитительная! И я, и ты -- цѣлый день въ комнатѣ. Проѣдемъ на тройкѣ за городъ -- а?
-- И знаешь, это и кстати!-- порывисто согласилась она (я потомъ только узналъ -- почему это "кстати").-- Поѣдемъ...
Мнѣ дали дворника, которому я разсказалъ, что и какъ надо сдѣлать. Назвалъ ему знакомыхъ извозчиковъ "троичниковъ"; сказалъ гдѣ, надо искать ихъ; и что, если черезъ часъ тройка будетъ на мѣстѣ, то -- помимо обычной, условленной платы за "часъ" -- десять рублей "на чай"... Малый попался смышленый, спопашный,-- и я былъ увѣренъ, что все будетъ сдѣлано...
Вернувшись изъ передней, я встрѣтилъ Елену одѣтой.
-- Ты подожди здѣсь,-- сказала она:-- а я минутъ на 15-ть уйду. Куплю себѣ ботики (это здѣсь недалеко). А то:-- боюсь простудиться...
Въ темной плюшевой кофточкѣ, элегантная, стройная, она очень мило выглядѣла изъ-подъ котиковой шапочки, которая такъ оттѣняла бѣлизну ея нѣжнаго личика и эту роскошь свѣтлыхъ волосъ...
-- О, Вероника! скажи мнѣ: зачѣмъ ты ограбила небо, отнявъ у него свои волосы?
Она улыбнулась и -- скрылась за дверью...
Я остался одинъ.
Смеркалось уже. А зимній денекъ все еще шаловливо рядился въ весну. Все еще капало съ крышъ; а по небу такъ же бѣжали куда-то веселыя, но только не бѣлыя, а--какъ это всегда и бываетъ подъ вечеръ -- "жемчужныя" тучки...