-- Нѣтъ.
-- Хотите чаю?
-- Да.
Я говорилъ отрывисто, тихо, въ тонъ ей, все еще бережливо стараясь не нарушить прелесть окружающаго меня мірка. Но онъ былъ проченъ, устойчивъ, этотъ мірокъ, -- его не спугнулъ ни шумъ упавшей на полъ книги, ни звуки нашихъ голосовъ, ни шорохъ шаговъ Плющикъ, которая давала мнѣ чай: звуки входили въ эту "застывшую музыку" формы и, не нарушая гармоніи, мягко сливались съ ней...
Радостное чувство сознанія жизни, самаго процесса ея, поднималось во мнѣ, расло...
-- Ну, какъ вы себя чувствуете, лучше?
-- Да; жаръ вотъ только... (Она коснулась моей головы.) -- Но это даже пріятно...
-- Да?-- улыбнулась она.
-- О, нѣтъ, вы не смѣйтесь, милый мой докторъ! Право... Вѣдь, это же цѣлое счастье -- почувствовать себя вдругъ совершенно далекимъ, отрѣзаннымъ это всего (понимаете: это всего!), смѣнивъ этотъ надоѣдливый грузъ всякихъ ненужностей на міръ этихъ чистыхъ, гармоничныхъ впечатлѣній извнѣ: тишина, шорохи и это богатство формъ... Какія, напримѣръ, красивыя руки у васъ (прелесть!) -- изящныя, гибкія; какая грація лѣпки...
-- Позвольте...