Все это люди одной только грани (иногда -- и очень блестящей)... Но, вѣдь, Греку и вообще не дали отлиться въ его подлинную форму,-- онъ слишкомъ мало жилъ: онъ не успѣлъ высказаться... Ему наступилъ на грудь Римъ. Тотъ Римъ, которому Іудей "нашептывалъ страшныя слова"...
И чѣмъ это кончилось -- ты это знаешь...
Прощай, дорогой мой!
Не забудь же послать телеграмму въ Пулково о новомъ созвѣздіи. И скажи имъ: имя ему -- Золотая Коса Мученицы...
Абашевъ.
(Приписка карандашомъ {Приписка эта была вложена въ конвертъ письма А. Д. Сагину. (Примѣчаніе издателя.)}).
Аркадій. Мои мемуары (если хочешь -- прочти ихъ) передай Зинаидѣ Аркадьевнѣ. И еще. Совсѣмъ и забылъ было! Относительно Ариши (о ней -- въ мемуарахъ: конецъ главы CLXXXVII),-- о ней позаботься и обезпечь ее. Я далъ бы ей десятинъ пятьдесятъ. Пожалуйста... Вообще -- устрой ее.
Ну, вотъ -- и все...
Прощай, Аркадій! Ты и не предполагаешь, какъ ты мнѣ дорогъ... Я очень люблю тебя. И поручаю тебѣ тѣхъ, кого я тоже очень люблю...