Абашевъ былъ въ университетѣ. Не кончилъ. И не хлопоталъ о томъ. Учился онъ какъ-то по-своему -- фланируя по факультетамъ, работая больше одинъ, самостоятельно (и дома, и въ библіотекѣ); былъ очень начитанъ; много говорилъ; не замыкался въ тѣсный кружокъ; бывалъ вездѣ -- и всегда оставлялъ по себѣ сильное впечатлѣніе; вѣчно носился съ какой-нибудь мыслью; умѣлъ захватывать интересъ и другихъ, и все потому, что и самъ увлекался, самъ относился запальчиво, страстно къ тому, что занимало его въ данную минуту, ничуть не рядясь и не рисуясь...
-- Въ немъ не было фальши, не было позы. Онъ искрененъ,-- сказалъ Костычовъ.
-- А твоя параллель?-- усмѣхнулась вдругъ Зина.-- Напримѣръ хотя бы это мѣстечко (я помню): "для одного это -- блажь, тема поиграть нервами"... а? Вѣдь, это ужъ поза, рисовка...
-- А не скажи! И блажить, и капризничать, и ощущать потребность играть нервами -- можно и искренно. Да -- ничуть не рисуясь. И разъ ужъ пошло на цитаты, такъ -- вотъ (тотъ же Лермонтовъ):--
И какъ-то весело, и больно
Тревожить язвы старыхъ ранъ...
Зина поморщилась:
-- Да? развѣ вотъ -- это...
-- И къ слову сказать: я своей: параллелью хотѣлъ оттѣнить только, что наклонность шумно проявлять себя -- "махать мечомъ картоннымъ", и "гной душевныхъ ранъ на диво выставлять",-- все это часто вытекаетъ не изъ нашей: намученности внѣшними условіями жизни, подъ гнетомъ которыхъ у человѣка вырабатывается иной разъ желчная потребность въ хронической оппозиціи всѣмъ и всему (такъ перетружены нервы), а -- изъ самой личности: "мозгъ такъ устроенъ" (какъ говорилъ Базаровъ). У Репетилова, напримѣръ, это -- результатъ его пустопоpожности, пошлости ("шумимъ, братецъ, шумимъ!"); въ Рудинѣ говоритъ поэзія, музыка мысли; а у Абашева... у Абашева это...
-- Что?-- встрепенулась вдругъ Зина -- и темные глаза ея такъ и сверкнули...