-- Я, собственно говоря, не то, чтобы хотѣлъ "изливаться" (у меня и матеріала для этого нѣтъ), а такъ -- развязать себя, порвать путы и быть не такимъ угловатымъ... Я, правда это, очень застѣнчивъ -- до глупости. Я вотъ -- отвыкъ отъ тебя, и до сихъ поръ все еще "не вошелъ въ берега". Это картинное выраженіе придумала Зина. Она, конечно, знаетъ за мной эту черту, и -- какъ никто -- умѣетъ меня "вводить въ берега". Вообще застѣнчивость -- это такое капризное чувство... Иногда самый пустякъ -- во-время сказанное слово, удачная шутка -- способны сломать ледъ, и одервенѣлость рукъ, ногъ и языка пропадаютъ... (Онъ усмѣхнулся.) -- На мою долю рѣдко вообще выпадаетъ удовольствіе общенія съ людьми: пока растаютъ мои оковы и я акклиматизируюсь -- настанетъ время уходить, и я остаюсь не при чемъ... Среди вовсе чужихъ или въ большомъ обществѣ -- я дохожу до того, что теряю способность построить самую пустую, банальную фразу, и всегда впередъ проговорю ее про себя, просуфлирую, а потомъ ужъ скажу... Какъ видишь -- цѣлая пытка! Не малую роль здѣсь играетъ и самовнушеніе. Такъ, напримѣръ, втолкни меня сразу въ комнату -- и я войду и заговорю; но дай ты мнѣ хоть минуту постоять передъ запертой дверью, дай сосредоточиться, нарисовать себѣ картину моего появленія -- и шабашъ! Ничего подобнаго сейчасъ съ тобой я не испытываю, конечно; но нѣкоторая спутанность во мнѣ все еще есть,-- то-есть -- была... Теперь уже нѣтъ. Это прошло. Ледъ сломанъ -- и я въ берегахъ...
Мы оба смѣялись.
Но я чувствовалъ, что эта правда -- не вся правда. Не одна только застѣнчивость ковала этого человѣка; и мнѣ почему-то думалось, что ту -- другую броню -- онъ не сниметъ и послѣ шампанскаго..
Костычовъ заговорилъ о прошломъ. О гимназическихъ годахъ; о нашей совмѣстной жизни и юношескихъ мечтахъ нашихъ, которыя такъ поблекли и выцвѣли; о тѣхъ, утонувшихъ въ прошломъ, но все еще живыхъ и яркихъ въ памяти, женскихъ личикахъ, которыя будили когда-то въ душѣ первую, лучшую музыку чувства... И наконецъ -- о Зинѣ...
-- Славная она у меня -- умница, добрая, съ поэтическимъ и очень сложнымъ душевнымъ міромъ. Но только она несчастная, Зина... Мнѣ больно смотрѣть на нее. Для здороваго субъекта жизнь внѣ семьи -- уродство. Это ломаетъ человѣка. Это отнимаетъ у него лучшее тепло, лучшее счастье въ жизни... И какою бы она была женой! какой матерью! И все -- Абашевъ... Потому-то я и не люблю этого человѣка. Я не люблю въ немъ, прежде всего, судьбу Зины, несчастье сестры... Она любитъ его, и -- чего я особенно боюсь -- никогда не перестанетъ любить... (Онъ помолчалъ.) -- Одно время они какъ бы и спѣлись. Тамъ -- въ Петербургѣ еще. Онъ часто ходилъ къ намъ. И Зина... Знаешь, она такая гордая и самолюбивая дѣвушка... А тутъ (мнѣ больно было смотрѣть на нее) она не скрывала своего чувства,-- она очаровывала... Ну, это, положимъ,-- оговорился онъ:-- дѣло обычное -- женщина заговорила въ ней... И какъ эта взвинченность озаряла ее! Она -- милая и такъ -- стала прямо красавицей. Какъ она пѣла! Я наблюдалъ ее -- и почему-то боялся. И мнѣ все казалось, что и тотъ тоже любить. А потомъ (какъ-то сразу) онъ пересталъ ходить; и -- какъ я потомъ убѣдился -- съ вѣдома Зины. Съ чего это сталось -- не знаю. Но думаю (да и навѣрно такъ!), что и здѣсь тоже сыгралъ роль какой-нибудь вывертъ Абашева. Онъ мастеръ на это! Словомъ -- чушь. А въ результатѣ -- и малокровіе, и хандра, и нервы, и всякая такая дрянь... И жаль. Молодая, красивая, умница, любитъ -- и... поди вотъ!
Онъ вздохнулъ и замолчалъ.
-- А здѣсь -- въ деревнѣ -- Абашевъ бываетъ у васъ?-- спросилъ я.
-- Здѣсь?.. (Костычовъ запнулся).-- Да. Раньше. Теперь -- не бываетъ. То-есть, видишь ли, это теперь пока еще очень коротко. Вѣдь Зина только-что пріѣхала. Она уѣзжала... И какъ теперь у нихъ спаяются ихъ отношенія -- не знаю. У нихъ и опять что-то вышло. Не знаю я -- что, но вышло... Здѣсь отношенія ихъ зашли далеко. И потомъ вдругъ (мнѣ въ этой исторіи не все еще пока понятно) и -- опять въ разныя стороны... Я не касаюсь этого. Это -- больная сторона Зины. И мы никогда не говоримъ съ нею объ этомъ. Но, какъ бы тамъ ни было, а результаты печальны. Я только ихъ и учитываю. Остальное -- интимная сторона, которой больно касаться... И подумай: надо же было случиться -- попасть сюда! Читаю въ газетахъ: такое-то земство приглашаетъ... Ѣду. И -- бацъ: Абашевъ и мы -- сосѣди! Какъ подстроено кѣмъ...
Я обошелъ эту тему и заговорилъ про Абашева...
-- А ты -- бывалъ у него здѣсьѣ