-- Да. Какъ докторъ. Приходилось. Прекрасный домъ, обстановка, чудныя лошади... У него, вѣдь, хорошія средства: десятинъ, что-то, около тысячи. Вотъ...
-- Да? А какъ на него смотрятъ крестьяне?
-- Любятъ. А больше -- присматриваются и стараются раскусить...
Совѣтываться ходятъ. Сейчасъ онъ продовольственнымъ попечителемъ. Говорятъ -- много помогаетъ изъ своихъ средствъ. И работаетъ, какъ никто. На съѣздахъ обратилъ на себя вниманіе. Нашъ предсѣдатель отъ него безъ ума. И вообще -- онъ человѣкъ талантливый, цѣпкій, практичный, то-есть -- если начинаетъ что дѣлать, то знаетъ и умѣетъ -- какъ... Хуторъ вонъ выстроилъ, и -- говорятъ -- опытный, дошлый строитель. Откуда это у него? Чортъ его знаетъ! А эта практическая сметка -- качество рѣдкое у нашего интеллигента...
И Костычовъ перешелъ на то, какъ это-де жаль, и почему у насъ, русскихъ, явленіе это -- почти заурядъ...
Я не слушалъ его. Абашевъ, Зина (и вмѣстѣ, и порознь) не шли у меня изъ головы...
Ночь была тихая. Луна, ставшая почти въ зенитѣ, ярко озаряла городъ. Бѣлыя стѣны домовъ, пустая площадь, соборъ напротивъ,-- все было залито свѣтомъ. На блѣдномъ небѣ слабо и сиротливо мерцали звѣзды. Городъ спалъ. Тихо было. И только вотъ Костычовъ сбоку -- все еще говорилъ о чемъ-то...
...О чемъ это онъ?-- спохватился я.
-- ...И все пустяки,-- поймалъ я съ полуфразы.-- Центръ тяжести жизнь, сама жизнь, процессъ ея, въ самомъ простомъ и банальномъ смыслѣ. Вотъ. И надо только умѣть отзываться на тѣ ближайшіе запросы жизни, которые вчера, нынче, завтра встаютъ передъ нами и ждутъ отвѣта. А все остальное -- придетъ само по себѣ. Но мы (глупые люди]),-- мы вѣчно ищемъ большого и главнаго и вѣчно живемъ пока, не всерьезъ (это, дескать, потомъ -- когда что-то случится большое и важное). И никогда это "большое и важное" къ намъ не приходитъ и не случается. А мы -- все-таки ждемъ, глупо, по-дѣтски... "за этимъ пока губимъ нашу жизнь, которая живется одинъ только разъ... Схема ея: это -- кривая, въ видѣ арки. И вотъ: и вверхъ, и нашъ короткій зенитъ, и внизъ мы идемъ съ нашимъ вѣчнымъ багажомъ "пока". И это "пока" звучитъ такимъ трагизмомъ... Особенно -- у тѣхъ, кто спускается внизъ... Абашевъ понимаетъ это. Онъ многое понимаетъ. Я отъ него эту мысль слышалъ. И онъ по-своему, но даромъ не тратитъ это "пока",-- онъ живетъ, и умѣетъ дѣлать это...
Костычовъ продолжалъ пить -- и замѣтно хмелѣлъ...