-- Такихъ поискать! И не знаю такихъ. Обходительный, умный былъ, страсть...
-- Съ чего это съ нимъ?
-- До! Въ самомъ дѣлѣ,-- встрялъ и Костычовъ:-- съ чего это съ нимъ?
Ты какъ, Сергѣй, думаешь -- а?
-- А Богъ его знаетъ. Разно болтаютъ. Мекаютъ больше -- отъ мыслей...
Задумчивы были они. Въ послѣднее-то время (всѣ примѣчали) въ скуку вдались, и глядѣть стали скверно...
-- Какъ это: скверно?-- спросилъ Костычовъ.
-- А такъ. Не по себѣ, бывало, станетъ -- какъ глянутъ! Сурово, въѣдчиво; въ душу прямо заглянутъ... По первымъ порамъ этого не было. Тоже: не первый годокъ ихъ знаемъ (онъ помолчалъ).-- Отъ мыслей, отъ книжекъ... Они, вѣдь, начетчики были. Книгъ-то этихъ (видали?) -- воза... Съ каждой почтой, бывало, таскали. Затмились... Съ этого. А сколько добра дѣлали -- и не сочтешь... Онамедни Родивонычъ (приказчикъ) намъ сказывалъ: за голодовку за эту по народу тысячъ съ десять своихъ роздали. Никто и не зналъ. Извѣстное дѣло: казна и казна, дескать, кормитъ... А они: кому -- какъ. И отъ себя раздавали... Вотъ какой человѣкъ былъ! И поди ты -- грѣхъ какой вышелъ...
-- Да,-- на васъ-таки навалилось!-- сказалъ Костычовъ.-- Одно за другимъ...
-- Вы вотъ что скажите,-- обернулся Сергѣй къ намъ:-- и днемъ -- и то, чисто, съ двора бы ушелъ; а ночью -- мочи нѣтъ -- жутко...