28-VIII. Когда то я думалъ о томъ, что прежде чѣмъ я буду убивать, мнѣ надо дойти до великаго ожесточеннаго состоянія, мнѣ необходимо знать гдѣ начало этого ожесточенія тамъ ли въ моментъ грознаго взгляда смерти, или оно еще задолго до того входило въ меня. И что-же. Пуля по глупому нашла меня.
3-ІХ. Хорошо, какъ бы не было ни кинематографовъ, ни грамофоновъ, ни аэроплановъ, ни пулеметовъ, ни потребовалось бы насъ, не ухитрились бы люди столько людей убивать въ разъ. Во сколько разъ, лучше бы было, если бы я шелъ съ простой дубинкой...
4-ІХ. Все во мнѣ -- неужели же я еще не уловилъ, что измѣненіе жизни зависитъ не отъ удачи того, или иного рода оружія, а отъ меня самаго и такихъ же какъ и я людей -- возьмусь ли я за собственное преобразованіе -- что убійство, есть убійство и за переустройство мышленія принадлежащихъ со мной къ одному классу, возьмутся ли и они такіе же какъ я, или будутъ ждать съ опущенными руками -- ждать, чтобы пришелъ кто-то другой въ сѣромъ дипломатѣ. Я знаю онъ никогда не придетъ, новый бичъ еще ужаснѣе,-- слѣдующая жесткая война-бойня. Писаря, письмоводители, фельдшера, санитары и люди сѣрые съ лимонными почти черными пересмякшими губами упорно-смотрящіе, съ горящими глазами, но чуть, чуть прикасающіеся однимъ краемъ къ другой жизни и противъ нихъ безногіе, безрукіе, что это такое? Гдѣ тотъ возгласъ -- всѣ люди братья. Свобода труда, личности, протестъ противъ ига и рабства насилія -- гордый вызовъ собственности и утвержденіе правъ человѣка, какъ сына свѣта -- все это человѣкъ вдругъ толчкомъ ноги, спихнулъ куда то отъ себя и вмѣсто этого взялъ на прокатъ, какія то чуждыя ему слова, какъ заклинатель стоя на одной ножкѣ, внушаетъ себѣ какія то чуждыя-непонятныя ему заклинанія -- десять тысячь, въ день самыхъ молодыхъ, самыхъ красивыхъ, самыхъ сильныхъ въ жертву, десять тысячъ, чтобы смиловался и послалъ свою благодать. И онъ внушивши эту себѣ мысль, не могъ уже оторваться, а газетные листки, спеціалисты жрецы и всѣ прочіе дѣлъ мастера, только подогрѣвали, утверждали, воспитывали эту мысль и я такой же человѣкъ -- способный размышлять увлекся, подумалъ, что только и можно взять выпросить у кого то эти милости -- принесеніемъ въ жертву себѣ подобныхъ и чѣмъ больше ожидается милость тѣмъ... Бр... рр!..
"Кто это тотъ, которыя опрокинулъ все во мнѣ?
"Баражъ".
(У Курси на Французскомъ фронтѣ – впечатлѣнія участника боя).
...Плелись -- кто и какъ попало. "Ты!.. ты... эй!.. ей!.. алле!.. у!.. у!..".
Погоняли лошадей, вязли по колѣна въ грязи, ругались, стояли по полчаса на одномъ мѣстѣ...
Двигались автомобили, биткомъ набитые ранеными; повозки, артиллерійскіе ящики.
Пролетали разные слухи: говорили объ успѣхахъ и о потеряхъ, о взятыхъ плѣнныхъ.