А бывало и такъ, что, видя, какъ, нашъ офицеръ лупилъ "по мордасамъ" русскаго солдата, французы бросались на офицера и тоже били его...
У французовъ были прекрасные полковые кооперативы, въ которыхъ мы потихоньку, черезъ "черныхъ", брали вино и другіе продукты, покупали французскіе газеты, въ которыхъ жадно искали свѣдѣній о Россіи; почта съ родины до насъ не доходила, письма попадали вскрытыя, замазанныя, повычеркнутыя, такъ что оставались только бабьи поклоны...
Жили, наблюдая чужую жизнь, а эта жизнь была интересна. Артиллерія французская превосходна -- на одинъ нѣмецкій выстрѣлъ отвѣчали десятью. Саженные, глубокіе окопы съ траверсами, отличными ходами сообщеній, съ маленькими мулами для переноски тяжестей,-- прекрасныя шоссейныя дороги, прямо подходящія ко второй линіи, желѣзныя узкоколейки, деревни, за шесть миль отъ позиціи живущія полной мирной жизнью: съ кафе, магазинами, театрами и т. д. Аэропланы, десятками вылетающіе на обслѣдованіе. Безчисленные автомобили, ежедневно подвозятъ все необходимое для частей войскъ... Пайки выдавались намъ обильно, а мы, по обыкновенію, жадничали и "копили экономію", которой и накопили до трехсотъ тысячъ франковъ на полкъ. Варили всего одно блюдо, въ которое складывали все -- и мясо, и рисъ, и зелень. Солдаты получали 35 фр. въ мѣсяцъ, какъ и всѣ колоніальныя войска, и, конечно, расходовали всѣ деньги на питаніе. Хлѣбъ выдавался бѣлый роскошный. Попъ, было, выпросилъ черный, о чемъ писалъ цѣлый докладъ французскому начальству, доказывая, что русскій солдатъ привыкъ къ черному, но онъ обходился дороже, да и любовь русскаго солдата къ черному хлѣбу была сомнительна, а потому попова затѣя не прошла, хотя выдавали разъ въ недѣлю черный хлѣбъ, къ которому никто не притрагивался, а берегли отъ другихъ дней бѣлый.
Солдаты покупали все. Вино -- франкъ бутылка, виноградъ, фрукты -- кило 80 сант., разные консервы, все, что попадало на глаза и подъ руку, и не оставляли отъ жалованія себѣ ни копейки про запасъ, что, конечно, очень удивляло бережливыхъ французовъ... Иногда брали въ складчину на все жалованье вина, чтобы хоть разъ на-. питься всласть, да такъ и пропивали всѣ деньги, а пьяны не были...
Когда нашъ командный составъ видѣлъ, что солдатъ несетъ бутылку вина, то бутылка тутъ же разбивалась, а солдату давали 25 розогъ; солдатъ, конечно, шелъ покорно на кобылу. А въ слѣдующій разъ сливалъ вино въ банку, въ которой хранилась маска отъ газовъ... И при газовыхъ атакахъ погибалъ безъ маски...
Такъ шла жизнь вдали отъ родины -- безъ знанія, свѣдѣній о родинѣ, въ глубокой тоскѣ.
Въ лагеряхъ мы пробыли три недѣли, обучаясь. Французы солдаты подолгу останавливались и удивленно наблюдали за нами, они хохотали надъ нашимъ отданіемъ чести -- у нахъ этого нѣтъ, такъ-же, какъ нѣтъ спеціальной выправки "ѣшь глазами начальство"...
На позиціи намъ прежде всего бросилось въ глаза прекрасное оборудованіе окоповъ, такъ глубоко различное отъ нашихъ, артиллерійская подготовка, отношеніе французскаго солдата къ своимъ командирамъ -- вся жизнь солдатъ-гражданъ французской арміи была такъ не похожа на нашу, что невольно бросалась рѣзкой разницей въ глаза намъ.
Во время атаки, если въ ней участвовала французская пѣхота, баражный огонь продолжается до тѣхъ поръ, пока нѣмецкіе пулеметы совершенно замолчатъ, проволочныя загражденія исчезнутъ. Иначе французскій солдатъ повернетъ обратно. При атакахъ для черныхъ сенегальцевъ и русскихъ артиллерія уже не носитъ такого стихійнаго, все уничтожающаго характера, войска встрѣчаютъ передъ собой и проволочныя загражденія, и пулеметы. Въ посл. апрѣльской битвѣ отъ Суассона до Оберива русскіе дрались, какъ львы, и получили самую высшую награду французскихъ войскъ.
Послѣ пяти съ половиной мѣсячнаго стоянія на позиціи мы ушли на отдыхъ, т. к. командный составъ не далъ вамъ мѣсячнаго отдыха, по примѣру французской арміи, полагаемаго послѣ каждыхъ трехъ мѣсяцевъ стоянія въ первой линіи, а рѣшили отстоять срокъ въ два раза больше и тогда дать двойной отдыхъ; мы, конечно, не прекословили, ибо не имѣли права голоса...