Убійство точно такихъ же какъ и я. Убійство массъ и я имъ еще радуюсь. Цѣнность человѣка? Если вы при вещи, которая стоитъ дорого, автомобиль, или другая сложная машина, вы можете быть живымъ, не васъ цѣнятъ, а ту машину при которой вы служите, управляете, она цѣнна и терять ее опасно, но если вы стоите только при штыкѣ, ваша цѣнность равна цѣнности штыка. Какъ я хочу жизни человѣка и какъ я вмѣстѣ съ тѣмъ сознаю свою глубокую неправоту, жажду удара врагу. И вновь надежда промелькнула предо мной.-- "А можетъ быть миръ... Господи", порою я готовъ отдать все за миръ, только бы миръ... О, эта тяжесть, что давитъ меня, какъ камень!.
16. IV. Я слишкомъ много теряюсь, дѣлаюсь невозможнымъ, слишкомъ нервы утончены и то что находится еще такъ далеко, больно бьетъ уже меня.
Рыжій спутникъ теперь опустилъ голову. Я, нѣтъ видно теперь ужъ не вернутъ насъ, какъ было зимой, теперь тепло, народъ нуженъ. Что-же дѣлать. Онъ все ниже и ниже опускаетъ голову,-- значитъ прощай, теперь бы его только встрѣтить, дать ему лучше отпоръ, тогда скорѣе конецъ. Конецъ! Миръ! Вотъ два магическихъ слова, которые застлали отъ меня все и выше которыхъ мнѣ никогда не подняться.
17--IV. Я вспомнилъ, какъ разъ я пришелъ въ своемъ костюмѣ, какъ былъ въ шляпѣ и башмакахъ и сѣлъ, окружающіе рѣшили глядя на костюмъ, на шляпу, что я не русскій, а нѣмецъ и рѣшили бить меня, сговариваясь они косо кивали въ мою сторону "нѣмецъ". И было досадно, и глупо отъ ихъ взглядовъ.
18--IV. Узкое длинное зданіе и въ немъ насъ тысяча человѣкъ, нельзя отлучаться и спать надо вмѣстѣ, дабы во время вскочить утромъ въ четыре часа утра и маршировать до восьми вечера.
19--IV. Какъ непріятны мнѣ вдругъ стали всѣ окружающія лица, ихъ удовольствія, обыденные разговоры, какимъ то далекимъ, чужимъ, ненужнымъ, кажется все это. Меня изъ казармъ звали на спектакль, но я не понимаю развѣ можно идти? Въ моемъ мозгу только одно, чтобы оттолкнуть отъ себя то, что-то большое, что нависло на меня. И когда я вижу маленькое, что можетъ помочь оттолкнуть, мои мысли реагируютъ по другому, я оживаю, начинаю видѣть людей, понимаю ихъ слова, рѣчь, и въ противномъ случаѣ я глухъ и нѣмъ ко всему, что слышу, вижу.
Вдругъ запѣли.. Пѣснь огромная, большая, широко захватываетъ фронтъ. Настроеніе приподнимаясь, измѣняется, ровно открылись какіе то клапаны обдающіе меня иной температурой.-- "Служить царю святою вѣрой и въ караулахъ голодать и рукавомъ шинели сѣрой, украдкой слезы утирать.
-- Неутолитъ тоски безсонной, на сердце пьяное вино, въ казармѣ каменной и темной, три года жить мнѣ суждено.
-- "Душа не будетъ жизни рада, печаль все глубже дна достала, награда въ петлицу дана, свинцово-мѣдная, медаль.
Готово!...